Печать Save as PDF +A A -A
12 марта 2018

Возвращение карательной психиатрии

Российские граждане не защищены даже от таких грубых нарушений прав человека, как политически мотивированное помещение в психиатрические клиники

Последние десять лет в странах бывшего Советского Союза растет число случаев использования психиатрии в политических целях. Особенно заметной эта тенденция стала после начала войны в Украине в 2014 году.

В недавнем докладе организации «Глобальная инициатива в психиатрии» (FGIP) зафиксировано более 30 случаев помещения в психиатрические больницы журналистов и активистов, произошедших в период  с 2012 года по апрель 2017-го. Большинство подобных дел касаются России и аннексированного в 2014 году Крыма.  

Использование психиатрии в политических целях является возрождением практики, применявшейся в СССР, где психиатрию – особенно в позднесоветское время – использовали в качестве инструмента политических репрессий. Сегодняшние дела против журналистов и активистов свидетельствуют о том, что медики на постсоветском пространстве по-прежнему подвержены политическому давлению, а граждане не защищены от таких грубых нарушений прав человека, как политически мотивированное помещение в психиатрические клиники.

Психологическое насилие против крымских татар

После того как Крым был аннексирован Россией в марте 2014 года крымские татары – коренная этническая группа, составляющая около 15% населения полуострова, – из-за своей критичной позиции по поводу действий российских властей и открытого оспаривания нового статуса Крыма (в его российской трактовке) стали основной мишенью репрессий. В ряде случаев российские власти применяли психиатрию в качестве наказания или средства запугивания в сфабрикованных уголовных делах против крымскотатарских активистов. По словам крымского адвоката и правозащитника Эмиля Курбединова, 10 крымских активистов были насильно отправлены в психиатрические больницы, где их допрашивали о предполагаемой причастности к «экстремизму», а также выясняли их отношение к правительству. Все крымские активисты были арестованы по подозрению в связях с запрещенной в России и признанной террористической организацией «Хизб ут-Тахрир». Однако, по данным Харьковской правозащитной группы, нет никаких доказательств того, что эта организация связана с терроризмом. Впрочем, нет доказательств и того, что обвиняемые мужчины были участниками этой группировки.  

Наибольший резонанс вызвало дело против известного крымскотатарского активиста и бывшего заместителя главы Меджлиса крымских татар Ильми Умерова. В августе 2016 года его принудительно поместили в психиатрическую больницу и удерживали там в течение 21 дня.  За несколько месяцев до этого Федеральная служба безопасности (ФСБ) России возбудила против Умерова уголовное дело по статье 280.1 УК РФ (сепаратизм). Задержание Умерова вызвало международное возмущение и было признано многими политически мотивированным. Так, организация Human Rights Watch назвала действия против крымскотатарского активиста «позорной попыткой использовать психиатрию, чтобы заставить его замолчать и запятнать его репутацию».

Исторические корни карательной психиатрии  

Существуют доказательства того, что в конце 1960х  Юрий Андропов, руководивший в то время КГБ, развивал политическое использование психиатрии. Жертвами этой политики стали сотни, если не тысячи лишенных свободы диссидентов. Роберт ван Ворен, генеральный секретарь организации «Глобальная инициатива в психиатрии», считает, что психиатрия стала «центральным элементом» борьбы КГБ с идеологическим инакомыслием.

Злоупотребление психиатрией во многом стимулировалось и оправдывалось идеей, что все разновидности отклоняющегося от условной нормы поведения, включая и антисоветские взгляды, являются признаком психического заболевания. Этот подход нашел отражение в заявлении Хрущева, опубликованном в 1959 году в газете «Правда»: «Преступление – это отклонение от общепринятых норм поведения в обществе, нередко вызываемое расстройством психики человека. Могут быть заболевания, психические расстройства в коммунистическом обществе среди отдельных людей? Видимо, могут быть. И сейчас есть люди, которые борются с коммунизмом <...> но у таких людей, видимо, явно не в норме психическое состояние». Изобретенный в СССР диагноз – «вялотекущая шизофрения» – стал удобной основой для объяснения антисоветского поведения. Симптомами «заболевания» считались «антисоветские мысли», «бред реформаторства» и «инфантилизм», то есть психически больным можно было признать практически любого критика режима.    

Властям было выгоднее использовать карательную психиатрию, поскольку, в отличие от тюремного заключения, у срока госпитализации не было никаких временных рамок. Человека можно было запереть до тех пора, пока он не переставал представлять угрозу существующей структуре власти.  

Практика использования психиатрии в политических целях практически прекратилась в 1990-е годы вместе с распадом СССР. Однако после прихода Владимира Путина к власти в 2000 году появились различные признаки возвращения репрессивной психиатрии.

Советский подход

Существование «советского» подхода в психиатрии считается основным фактором, способствующим злоупотреблению психиатрией сегодня. В 2015 году в интервью газете «Новые Известия» российский психиатр-криминалист, руководитель  Центра правовой и психологической помощи в экстремальных ситуациях Михаил Виноградов сообщил, что вместе с другими психиатрами направил в Госдуму письмо с просьбой восстановить принципы советской психиатрии в отношении госпитализации. Ранее, в 2012 году, Виноградов заявил: «Есть такие отрасли, где медицина должна быть полицейской. Мы не можем допустить, чтобы инфекционные больные свободно разгуливали по земле, и мы, безусловно, не можем допустить, чтобы тяжело больные психически, социально опасные люди точно так же ходили, покупали оружие, патроны и получали все остальное. Мы должны вернуть закон о психиатрической помощи, который был в Советском Союзе. Он позволял тяжело больных лечить и позволял защитить общество от социально опасных больных».

Виноградов говорил о том самом советском законе, который позволял удерживать в стационаре на неопределенный срок людей без их согласия. Постсоветские реформы в психиатрии исключили эту практику и были признаны важным достижением.

Юрий Савенко, президент Независимой психиатрической ассоциации России, считает предложение вернуть советский закон  «глупым, непродуманным и крайне опасным». По его словам, «эта инициатива подталкивает нас к тому, чтобы психиатрия выполняла чисто полицейские функции — защищала общество от душевнобольных людей, в то время как эта категория считается самой незащищенной и сама нуждается в защите».

Тот факт, что известные врачи отрицают, что психиатрия использовалась в политических целях, не может не беспокоить правозащитников. Джули Федор в книге «Традиции чекистов от Ленина до Путина. Культ государственной безопасности» приводит слова психиатра Федора Кондратьева, считающего обвинения в использовании карательной психиатрии «клеветой, которую раньше использовали для антисоветских целей, а теперь – для антироссийских». В свою очередь Михаил Виноградов открыто говорит о том, что карательная психиатрия – это «сказка», а большинство диагнозов были поставлены «правильно». Юрий Савенко считает подобное игнорирование преступлений прошлого «прямым свидетельством восстановления полицейской психиатрии. Нельзя преодолеть прошлое, если оно забыто или искажено».

При этом существуют основания полагать, что в правительстве до сих пор обсуждают возможность восстановления советского психиатрического закона.

Принуждение к лояльности

Многие утверждают, что принудительное помещение активистов в психиатрические клиники носит скорее превентивный, нежели карательный характер. По словам Герхарда Манготта, профессора политологии в австрийском университете Инсбрука, «это посылает сигнал политически активным гражданам России – не принимать участие в демонстрациях протеста». Это усиливает существующую культуру страха, делает критику власти более опасной. Опрос, проведенный Левада-Центром в сентябре прошлого года, указывает на то, что большинство россиян, скорее всего, не станут принимать участие в массовых акциях протеста с политическими требованиями (82%), а 72% считают «маловероятным» проведение таких акций.  

Представители оппозиции считают принудительное помещение активистов в психиатрические клиники формой сдерживания. Так, бывший председатель Комиссии по правам человека при Ельцине (1993-1996 гг.) Сергей Ковалев заявил, что карательная психиатрия – это составной элемент давних усилий властей по принуждению к политическому конформизму.

Индикатор уровня политической свободы

В советское время карательная психиатрия взращивалась в обществе, которое подчинялось директивам коммунистической партии. Вина человека определялась не тем, придерживается ли он установленных законом правил, а тем, лоялен ли он партии. И даже медицина была испорчена этой логикой – интересы партии были поставлены выше интересов пациента. В психиатрии это привело к нормализации систематических нарушений прав человека. А медицинские знания в какой-то момент превратились в оружие.

Подобно тому, как карательная психиатрия свидетельствовала об отсутствии политических свобод в советское время, так и сейчас, уже в современной России, она отражает тенденцию усиления авторитарных репрессий. В последнее десятилетие ситуация с правами человека в стране резко ухудшилась. Особенно заметной эта тенденция стала во время третьего президентского срока Путина, ознаменовавшегося беспрецедентным подавлением политической оппозиции.

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu