Печать Save as PDF +A A -A
14 декабря 2015

Свобода по Платону

Протесты дальнобойщиков показали, что внешнеполитические успехи Кремля не могут бесконечно отвлекать внимание от насущных проблем

Последние опросы «Левада-Центра» показывают, что число россиян, ощущающих себя свободными удерживается на достаточно высоком уровне, несмотря на некоторое снижение после крымской эйфории. Если вы внимательно следите за политическим процессом в стране, то эти данные вряд ли покажутся вам соответствующими происходящему. За последние пару лет, в течение которых мы зафиксировали рост числа «свободных» граждан на 17 процентных пунктов, никаких улучшений в области гражданских прав в России не произошло. Власти продолжают припоминать оппозиционерам прошлые обиды. Так, задержан один из участников митинга на Болотной, а против Михаила Ходорковского выдвигаются новые обвинения, несмотря на то, что все понимают крайне низкую вероятность экстрадиции обвиняемого.

Впрочем, исследования «Левада-Центра» неоднократно демонстрировали низкую ценность гражданских прав для подавляющего числа россиян. Слово «свобода», как показывают наши исследования, ассоциируется у наших соотечественников с материальным достатком, предоставляемой им свободой выбора и возможностью более-менее благополучно обустраивать свою жизнь и жизнь своих близких в имеющихся условиях (а не пересматривать сами правила игры!). Кажется, снижение уровня жизни в условиях кризиса должно негативно отражаться на ощущении россиянами чувства свободы.

Следует, однако, более подробно рассмотреть социально-экономические показатели. В целом ожидания каких-либо позитивных изменений, как и готовность тратить деньги на приобретение дорогих товаров, сейчас находятся на самом низком уровне с предыдущего кризиса. Российская публика готовится к возможным ухудшениям и не верит, что в ближайшие годы что-то может измениться к лучшему. Высокие показатели индекса Власти не оставляют сомнений: россияне не видят корня проблемы в нынешнем руководстве страны. Россияне пассивно, но практически единодушно поддерживают внешнюю политику, сведенную за последние два года к организации боевых действий, и с явным неудовольствием переключают внимание на внутренние проблемы. Этим можно объяснить первоначальную боязнь властей признавать возможным подрыв российского самолета, летевшего из Египта в Санкт-Петербург, поскольку это автоматически переводит жителей страны из статуса наблюдателей в разряд непосредственных участников, жертв конфликта.

Россияне действительно имеют возможность выбирать: наблюдать внешнюю политику или самим обустраивать внутреннюю. Большая часть общества однозначно выбирает первое. К примеру, лишь 5-6% опрошенных очень гордятся социальной справедливостью в стране, но 22% находятся под очень большим впечатлением от возросшего международного влияния, а 40% – от военных достижений.

Сбой системы

Однако у этого хорошо отлаженного механизма по переключению внимания случаются сбои – и выступления дальнобойщиков тому подтверждение. Проходящие в разных городах России протесты дальнобойщиков против введения системы оплаты проезда «Платон» оказались для власти полной неожиданностью, которую она предпочла проигнорировать, заблокировав широкое обсуждение этой темы в федеральных СМИ. Благодаря этому большинство россиян оказалось вне информационного поля, в котором распространялись новости о ходе протеста. В итоге на конец ноября выступления дальнобойщиков запомнились лишь 10% россиян.

При этом информация, которая дошла до этих 10% россиян, практически никак не повлияла на их отношение к экономической и социальной политике государства. Эти люди к государственной системе не более критичны, чем среднестатистические россияне. Вероятнее всего, это связано с источниками получения информации, ведь модель потребления новостей в этой группе такая же, как и в целом по России. О протестах люди узнавали из кратких сводок главных телевизионных каналов, которые не давали возможности для выяснения мотивов протестующих и особенностей взимания налогов с помощью новой системы. Однако данные опроса, проведенного в Москве уже в декабре, говорят о существенных изменениях в структуре каналов получения информации. Данные последнего опроса о возможности усиления преследований инакомыслящих показывают небольшой рост числа ожидающих гонений: с 25% до 33%. И действительно, в этой небольшой группе (мы по-прежнему говорим о тех 10%, что осведомлены о проходящих протестах дальнобойщиков) на несколько процентов выше ожидание репрессий. Более того, среди них на 7-10% выше готовность выходить на политические акции. Это подтверждает наши данные о том, что ожидание протестов возрастает уже после того, как они происходят.

Если даже такое незначительное покрытие средствами массовой информации могло в какой-то степени изменить отношение и установки россиян (пусть и кратковременно), то мы можем предполагать укрепление лояльного отношения к протестным формам активности в случае, если произойдет расширение ядра несогласных с действиями власти и приближенных к ней бизнесменов. В своей статьеNow Out of Never: The Element of Surprise in the East European Revolution of 1989” Тимур Куран указывает на похожие феномены в странах Восточной Европы в конце 1980-х. Вероятность преодоления порога, отделяющего пассивное, зрительское участие в политике от активного поведения повышается по мере разрастания движения недовольных граждан и сокращения возможностей репрессивных институтов государства наказывать «отклоняющееся» поведение.

«Свобода» заменила свободу

Причина, которая привела к возникновению этого протеста, очевидна: налоговое бремя оказалось непосильным для мелких и средних бизнесменов и поставило их на грань разорения. Однако этот случай все же исключение. Повсеместное повышение цен, введение платы за капитальный ремонт, угроза увольнения и прочие последствия кризиса так или иначе коснулись многих семей: в связи с санкциями довольно серьезные проблемы возникли у 19% россиян, но митингов против экономической политики государства мы не наблюдаем. В конструируемой пропагандой реальности свобода выбора и право на благополучие были заменены на мифическую свободу от внешнего мира и внешней зависимости. Цитируя одного из респондентов, «все сотрудничества до добра не довели. У нас экономика была привязана очень сильно к Западу… поэтому санкции ударили по самому больному месту». Политика экономического противостояния дает ощущение свободы от западного мира и надежду на то, что мы будем жить по своим правилам, которые не укладываются в чужие нормы. Автаркия не дает человеку ощущения личной свободы, причем это массово не осознается. Можно уверить себя в том, что есть более простой способ продемонстрировать самостоятельность, доказать себе и всему миру значимость. Респонденты продолжают утверждать наличие давления на себя извне: работа, обязательства перед семьей, отсутствие поддержки за пределами узкого круга знакомых и т.д., при этом все более ценной отдушиной становится обращение к виртуальному миру телевизора. Но для протестующих на дорогах нашей страны дальнобойщиков эта отдушины уже недостаточно. 

Возможные последствия и ограничения протеста

Тем не менее, не стоит переоценивать значение происходящих волнений. Публицист Кирилл Рогов отмечает, что протест дальнобойщиков наносит удар по политическому мифу России, который строится на противостоянии российского народа под руководством «вождя» и внутренних и внешних элит. Мне представляется, что это не совсем так. Властям в последнее время удавалось достаточно умело перенаправлять на внешний мир раздражение и ресентимент российской публики по поводу своего незавидного положения в современной сословной структуре общества. Переключение внимания на поиск врагов внутри страны не отвечает интересам руководства, поскольку усиливает ощущение раскола, отсутствия единства внутри страны, которое забывается на фоне скрытой или явной борьбы с внешней и чужой средой.

Научившись жить в состоянии войны со всем миром, россияне не смогут легко смириться с вовсе не героической «мирной» жизнью, в которой их права попираются, свободы ущемляются, а зарплаты сокращаются. Наоборот, мы видим попытки наших респондентов описать внутреннюю жизнь России в марксистско-ленинских терминах как классовое противостояние между богатыми и бедными. Хотя речь и не идет ни о какой революции или хотя бы даже о массовых акциях протеста, сегодня мы наблюдаем дефицит единства после краткого периода посткрымского единства. Речь идет о демонтаже «мирных» социальных отношений и закреплении военизированного состояния общественного сознания.

Протест дальнобойщиков проходил в форме мирного движения колонн грузовых автомобилей, однако, реакция власти была похожа на тайную военную операцию с отправкой боевой техники и ОМОНа к местам проведения акции. Пострадавшие от «Платона» водители жаловались на то, что им не к кому обратиться за помощью и никакой иной формы выражения своего отношения кроме молчаливого и озлобленного «стояния» под Москвой не остается. Исследователи из Лаборатории публичной социологии в своих исследованиях указывали на то, что политические протесты 2011-2012 годов стали большим личным переживанием не для тех, к кому они были обращены, а для самих участников. Наблюдения огромного числа единомышленников, никак не связанных между собой отношениями родства или дружбы, но способных на коллективное действие, стали очень важными для формирования протестного ядра, которое затем принимало участие в других митингах.

Несмотря на то, что причины и мотивы выступления дальнобойщиков в корне отличаются от протестов городского «среднего класса», боровшихся за соблюдение политических прав и демократических процедур, сам процесс образования протестной группы должен, скорее всего, пройти примерно те же фазы. Сейчас мы наблюдаем самое начало формирования коллективной солидарности в среде дальнобойщиков, но у этого движения есть потенциал в виде возможной институционализации независимых профессиональных организаций, принятия мирных демонстраций как действенного и общепринятого способа выражения несогласия с политикой. Взоры протестующих сейчас направлены на высшее руководство страны, которое, по их мнению, и должно решить проблему. И властная элита может воспользоваться этим для поддержания собственного престижа, публично «наказав» сына приближенного миллиардера, владеющего значительной долей «Платона». Но уже сам опыт обращения к власти, выраженный в форме протеста, служит хорошим напоминанием, что виртуальная реальность не может полностью отвлечь внимание от недостатков политического и экономического устройства страны.

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu