Печать Save as PDF +A A -A
8 ноября 2016

Страна маленьких «путиных», или «Троянский конь» путинского режима

Не станет ли элитная «инъекция» роковой для режима?

Резкая отповедь «Ночных волков» в адрес пресс-секретаря президента Дмитрия Пескова, пугающая депутатская усердность в борьбе с врагами Натальи Поклонской, размахивание кулаками присевшего на «привал» Владимира Маркина, вышедший из всех рамок приличий, но уже такой привычный Рамзан Кадыров… Формируется новое поколение путинской элиты, пока такое безобидное, и вроде бы управляемое, поразительно «правильное» и политически модное, и главное – «ура-патриотичное». Шлюзы открыты, приток «новых сил» идет полным ходом. Не станет ли эта элитная «инъекция» роковой для режима?

Одним из неформальных девизов путинского режима с самого начала был тезис «Кремль в партнерах не нуждается». Относилось это в первую очередь к правым силам, настоятельно предлагавшим себя власти в качестве умеренной (но на самом деле не очень) оппозиции. Владимир Путин, строивший «вертикаль» и отношения с контрагентами, руководствуясь «контрактом» со знаменитым «путинским большинством», в торг не вступал. Он диктовал новые правила игры: губернаторам, «олигархам», бюрократии, системной оппозиции, старой «ельцинской» элите. Про режим Путина в 2000-е годы говорили «моноцентризм» –  центр принятия политических решений стал монопольным и безальтернативным. Очень быстро этот термин устарел, утратив способность описывать перемены: власть эволюционировала, а моноцентризм уже ничего не объяснял.

Однако если во время первых двух сроков Путин «строил» все, что находилось как бы за пределами его «доверенного круга», то в рамках третьего срока «путинской» постепенно стала и системная оппозиция, мгновенно перескочившая этап «партнерства» в процессе преобразования из управляемого оппонента власти в «подчиненного». Сначала протесты конца 2011-го – начала 2012 года, затем Украина, Крым и Сирия – все в комплексе сделало системные партии России самыми путинскими за все 16 лет. В 2016 году процесс нейтрализации «партнеров» коснулся и близких соратников. «Друзей» дистанцировали, а от новых «рабочих лошадок» (Антона Вайно, новых губернаторов-фсошников, Сергея Кириенко, силовиков и военных) теперь требовалось четко понимать, причем не всегда поставленную, задачу, исполнять ее с минимальными издержками и желательно без лишних вопросов. Работать так, чтобы не отвлекать «национального лидера» занудными хлопотами. Яркий пример – подготовка президентской кампании-2018, о формате, сроках, составе проведения которой, кажется, сегодня никто ничего не знает, включая и нашего главного героя – Путина. «Как переизбрать Путина?» – спрашивает Кириенко экспертов и социологов, то ли накапливая банк идей, то ли тестируя собеседников на адекватность. Сам он молчит и записывает, а анонимы радуются, не скрывая готовность выстроиться в очередь за пряниками.

Внутренняя политика в Кремле скукожилась, все силы брошены на войну с врагами внешними и их внутренними союзниками-инструментами. Системное политическое поле стало иерархичным, превратилось в неотъемлемую часть невидимой «вертикали», где у каждого своя роль и свое предназначение.

Технологический подход к внутренней политике ярко проявился в назначении Кириенко. Только внутри этой стройной системы постепенно выстроилось новое явление – «путинцы», готовые доказать свой «путинизм», кажется, уже лучше самого оригинала. В системе открывались шлюзы, через которые отдельные секторы стали заполняться носителями путинской идеологии «снизу». Традиционные ценности, антизападничество, духовность, консерватизм – спрос рождает предложение. В 2012 году карьерный выстрел снизу вверх стоил гораздо дороже и удавался единицам (вчера звал трактором давить «либерастов», а завтра – полпред). Сегодня проявить себя проще, привилегия доступна для каждой «кухарки»: учителя, врачи, спортсмены, ученые бросились клеймить пятую колонну и ревностно любить Путина, стройными колоннами пройдя в зал заседаний Госдумы. Путинизм как социальный лифт из исключительного явления в 2012 году стал массовым в 2016.

«Путины» большие и маленькие, влиятельные и маргинальные, амбициозные и пока неопытные, агрессивные и осторожные – они как новый ресурс стали наполнять ствол путинского режима, укоренившегося в благодатной почве. «Путинцами» становятся или «путинцами» приходят – уже не важно. Важно другое – эта часть новой элиты получает исключительную, особую легитимность. Также как и с проблемой государственной монополии на насилие, появляется феномен разрушения политической монополии Путина на «путина». 

Исключительность Путина как национального лидера всегда заключалась в том, что он и только он один обладал заоблачной популярностью. «Никто, кроме Путина», «нет Путина – нет России». Безальтернативный, единственно сильный, суверенный, вечный. Аутентичный источник путинской идеологии, путинской народности и даже святости. Но как-то система сама не заметила, что «путина» стало много.

«Путин» как понятие нарицательное – это набор ценностных штампов, хорошо известных как «охранительные». Если завтра Путина не станет, то дело его будет жить, потому что поддержку находит уже не столько президент как физическое лицо, сколько все то, с чем он ассоциируется: «крымнаш», «вставание с колен», «проклятый Госдеп», «осажденная крепость», «возрождение нации» и т.д.. Именно поэтому так высока симпатия россиян по отношению к Сергею Шойгу, наиболее близкому по своему образу «спасателя» к некогда «антикризисному менеджеру». Разве что масштаб пока не тот. «Путин» – это не физический эксклюзив, а «миссия», выполнять которую теперь пытаются многие.

Любой, кто сегодня «играет Путина», получает больше шансов на политическое продвижение. «Свой» – скажет система. Это лакмусовая бумажка, идентификатор, специальный код, отделяющий зерна от плевел. Но именно тут-то и начинается самое интересное. Весь режим на протяжении многих лет строился на принципе лояльности физическому лицу. Сегодня Путин как физическое лицо отделяется от «путина» – комплекса спасительных для России ценностей, путинской идеологии. Но система не в состоянии распознать разницы между тем, кто за Путина и тем, кто за «путина» как виртуальную, вечную ценность. У «путина» не может быть завтра инфаркта, он не стареет и не устает. Он вечен.

Неспособность системы к такому распознаванию и очевидное пренебрежение к рискам появления «партии «путиных» открывает двери для «троянского коня», который уже проник внутрь режима. Это очень странный «конь», до конца сам не понимающий своей миссии, но он «свободен». Маленькие «путины» генетически чувствуют смысл своей политической жизни в агрессивном отстаивании той волшебной «путинской истины», которая для них сродни религии. Они не работают на Путина, они сами – «путины». Кто для Хирурга Песков? Или для Поклонской Говорухин? Это для «системы» путинский пресс-секретарь и «фронтовик» «свои», но для новых «путиных» нет никакой «системы», а есть «ценности». Путинская элита всегда была «прислугой». Новые «путины» наделяют себя «сакральностью». Сегодня они маргиналы и клоуны, завтра – законодатели. Кукольная идеологическая обойма режима респектабилизируется, врастает во власть, наполняет ее политической жизнью, лишая при этом Путина главного – монополии на самого себя.  

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu