Печать Save as PDF +A A -A
19 июня 2015

Рационализация, отрицание, вытеснение и проекция

Социальная психология и российская агрессия на Украине 

Российская оккупация Крыма и Донбасса вызвала волну всенародного одобрения в России. Обсуждая и анализируя причины поддержки агрессии изнутри, политологи, историки и журналисты постоянно упускают из виду один важный фактор – роль механизмов психологической защиты. А ведь именно эти механизмы - рационализация, отрицание, вытеснение и проекция - делают столь убедительной путинскую интерпретацию причин войны на Украине и столь эффективной антиукраинскую пропаганду.

На примере тех сюжетов российской пропаганды, которые связаны с историей, мне хотелось бы показать, как работают механизмы психологической защиты и как они влияют на сознание. Я не случайно выбрал именно эти сюжеты. Дело в том, что российские политики и проправительственные СМИ используют аргументы, которые опираются на широко распространенное в России представление об украинской истории. Согласно этому представлению, предки сегодняшних украинцев были когда-то русскими, но впоследствии в Центральной и Западной Украине утратили свою русскую идентичность, сохранив ее, однако, на юге и востоке страны. Сторонники этой точки зрения также полагают, что русские и украинцы связаны друг с другом неразрывными узами «общности судьбы».

Давайте начнем с рационализации прошлого. Многие русские осознают, что в советский период погибли миллионы людей (преимущественно граждане СССР), происходило систематическое уничтожение традиционных ценностей, культуры и веры, была создана совершенно неэффективная экономическая модель, а страна была на 70 лет полностью изолирована от Европы. Поскольку обвинить внешние силы во всем этом сложно, то русские пытаются усмотреть некий положительный смысл самого существования Советского Союза, некую историософскую цель, которая уравновешивает (по крайней мере – отчасти) преступления, совершенные во имя СССР, и особенно - в первые четыре десятилетия.

Для рационализации существования СССР используют, главным образом, два аргумента: экономическую и военную мощь, которая позволила Советскому Союзу быстро достигнуть статуса сверхдержавы, и победу над фашистской Германией, имеющую сакральное значение. Русские не понимают, почему этот образ СССР оспаривается украинцами, вторым по численности народом Советского Союза, представители которого внесли немалый вклад как в советские достижения, так и в преступления. Они также не могут понять отношения сегодняшних украинцев к СССР и «Великой Отечественной Войне», воспринимая любые критические высказывания о ней как кощунство. Это непонимание и ощутимое разочарование легко перерастают в неприязнь, особенно, когда в этом направлении действует официальная пропаганда.

Рационализация прошлого подкрепляется двумя другими защитными механизмами: отрицанием и вытеснением. В сущности оба сводятся к одному – уходу от мыслей, которые могли бы вызвать болезненную реакцию или же угрожать целостности личности или группы. При некоторой экстраполяции можно утверждать, что русские зачастую отрицают и отвергают не только альтернативные воззрения на Вторую мировую войну, но и доводы, которые могут поставить под сомнение все остальные эпизоды российской истории, играющие ключевую роль для национальной идентичности. Особенно широко распространены два таких убеждения. Прежде всего, считается, что средневековая Русь была русским (то есть российским) государством. Показательно, что русский язык, в отличие от, например, украинского или польского, вообще не отличает прилагательных «относящийся к Руси» (руський, ruskі) и «относящийся к русскому народу» (російський, rosyjski). Другим таким суждением является утверждение о том, что украинцы и русские фактически являются «одним народом». Такую оценку неоднократно давал и Путин.

Историческое знание позволяет понять истоки этих мифов. В XV веке Великое Княжество Московское начало политику «собирания земель русских», а в XIX веке восторжествовала официальная концепция «трех ветвей» единого русского народа: великороссов, малороссов и белороссов. Лишь большевики признали за украинцами и белорусами статус отдельных наций, но и то лишь в ограниченной форме, поскольку за ними не было признано право на самоопределение. Отчасти царская идея «трех ветвей» была возрождена в 1930-е годы, когда была сформулирована концепция «трех братских народов» с общей средневековой историей. Во времена Хрущева возникла идея единого советского народа, весьма напоминавшая западную концепцию «политической нации».

Учитывая все эти обстоятельства, нетрудно догадаться, почему российскому обществу столь сложно воспринимать иные интерпретации украинской и российской истории, не говоря уж о такой «ереси» как интеграция «колыбели русской государственности» - Украины - в Европу. Любая попытка украинцев (и поляков) поставить под сомнение мифы российской истории машинально ввергает российское общество в состояние отрицания и вытеснения, не говоря уже о ресентименте. Эти же механизмы объясняют, почему русские, даже те, у кого есть доступ к независимым источникам информации, зачастую отрицают свидетельства нарушения Россией международного права на Украине. Ведь такое признание означало бы ответственность российского правительства и общества за агрессию и ее одобрение.  В лучшем случае речь может идти о готовности разделить ответственность за нарушение международного права с Западом.

Последним весомым защитным механизмом является проекция. Речь идет о ситуации, когда человек приписывает кому-то собственные мысли и чувства. Мировоззрению российской элиты свойственно пренебрежительное отношение к закону, который рассматривается не столько как директива, обязательная к исполнению, но как рекомендация, носящая общий характер. Сюда же следует добавить и устаревшие представления о международной политике, а также такие архаические категории как «сферы влияния» и «концерт держав». При этом все они рассматриваются не столько как исключительно российский феномен, но как повсеместное явление. Помимо этого, мышление сегодняшних российских политиков отличается высокой степенью подозрительности касательно подлинных намерений тех или иных действий. Это свойство является наследием эпохи террора 1930-х годов, практики доносов и нигилизма, которые привели к уничтожению традиционных русских ценностей в советские времена, и к последующему краху коммунистической идеологии. Именно вследствие этой проекции восприятие событий на Майдане российскими властями было полностью искажено.

Арестованный НКВД иезуитский священник и папский посланник - отец Ежи Москва - рассказал своему сокамернику весной 1941 года: «Мои следователи страдают манией подозрительности. (…) Они делают вывод, что я шпион всех разведок Европы, диверсант и контрабандист. (…) В Польше я был членом спортивного футбольного клуба. Следователь требует от меня назвать фамилии прочих членов кружка. Я ему ответил: «Если бы Вы рассматривали спортивный кружек как таковой, я бы охотно назвал их Вам, но так как вы, страдая подозрительностью, допускаете крупную ошибку, считая эти кружки политическими, чуть ли не боевыми организациями (...), то я отказываюсь назвать их фамилии».

Священник обратил внимание на тот факт, что следователи проецировали явления советской жизни на общество межвоенной Польши. По прошествии семидесяти с лишним лет суть проблемы остается прежней. Подавляющее большинство россиян, включая и политическую и интеллектуальную элиту, смотрят на мир через свои очки, проецируя свои собственные идеи на принципы политических и международных отношений, вытесняя и подавляя факты, которые противоречат этим убеждениям, и рационализируя свое собственное поведение. Защитные механизмы негативно сказываются на восприятии Украины.

Отец Москва полагал, что излечить советскую систему можно проповедуя евангелие. В нынешнем секуляризированном мире нужно убеждать русский народ, что путинское пропагандистское видение международных отношений, украинской истории и войны, которую Россия ведет на Украине, основано на целом ряде стереотипов, недопонимании и откровенной лжи. Однако для начала нам следует понять, как работают механизмы искажения реальности. Всякому специалисту в области международных отношений следует с должной степенью критицизма проанализировать не только мышление российских элит, но и свои собственные воззрения, дабы не впасть в аналогичные заблуждения.

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu