Печать Save as PDF +A A -A
28 сентября 2015

Психология российского пропагандистского наступления

Искажая прошлое российская пропаганда ставит под угрозу будущее страны  

Хотя и есть основания полагать, что российская пропагандистская война против Украины затихает, эксплуатация национальной коллективной травмы ради войны может иметь глубокие последствия для населения, ставшего заложником собственного правительства.

После того, как 1 сентября на востоке Украины вступили в силу последние договоренности о прекращении огня, президент России Путин назвал «обнадеживающим» наступившее затишье.

Недавно BBC сообщила о том, что по мере переключения внимания Кремля и его СМИ на Сирию, пропагандистская война против Киева ослабла. Однако предстоит еще ответить на вопрос, не является ли предполагаемая смена вектора на Сирию обычной уловкой.

Но даже если Россия и готова на неопределенный период заморозить войну, которая унесла 8000 жизней, масштабы ущерба, нанесенного украинцам, ставшим жертвами конфликта, и русским, подвергнувшимся, по определению российского психолога
Людмилы Петрановской, «ковровой бомбардировке пропагандой и массовому эмоциональному изнасилованию», трудно измерить в количественных показателях. Одно можно сказать наверняка: залечить эту национальную психологическую травму удастся нескоро.

«Возненавидь брата своего»

Посеять вражду к украинцам, которые долгое время рассматривались как «братский народ», было непростой задачей.

На внутреннем фронте кремлевская пропаганда работает в двух направлениях, одно из которых сосредоточено на травме, породившей национальную гордость, а другое – на национальном унижении. Вероятно, благодаря этим двум факторам значительные слои населения страдают от непродиагностированного посттравматического стрессового расстройства.  

Кати Янг определила первое направление как «официальный культ Великой отечественной войны». Иными словами, Кремль присвоил себе борьбу советского народа с фашизмом, коснувшуюся почти каждой семьи в России, с целью эксплуатации ее в своих политических целях.

Мифы и сказки

Когда в феврале 2014 года бывший президент Украины Виктор Янукович бежал из своей страны в результате революции Евромайдана, российские СМИ немедленно окрестили временное правительство в Киеве «фашистской хунтой». Ставки в кремлевской пропагандистской войне были повышены, когда было принято решение аннексировать Крымский полуостров и исподтишка разжечь войну на Донбассе.

Возглавляемая новым правительством Украина была объявлена правопреемником Третьего Рейха, темной силой, используемой НАТО в целях уничтожения России.

При этом было совсем неважно то, что праворадикальные партии украинских националистов «Свобода» и «Правый Сектор» вместе набрали менее двух процентов голосов на президентских выборах 2014 года.

Между тем, пропагандистская кампания превзошла ожидаемые результаты. Многие россияне больше не понимают и особенно не пытаются понять, что такое фашизм. На россиян обрушилась волна тщательно смонтированных и отредактированных репортажей, несущих мощный заряд отрицательной энергии, в которых повествуется о массовых убийствах мирных жителей и распятых детях – жертвах украинских неофашистов. Аудитория российских СМИ живет, по словам Петра Померанцева, в мире «мифов и сказок».

Любой россиянин, который осмеливается ставить под сомнение действия Кремля на Украине, покушается не только на политическую линию, но и на связанный с сильными эмоциями и переполняющий гордостью душу мир мифов, в котором россияне могут заочно сопережить борьбу своих дедов со злом. Даже президент Путин предупреждает школьников о необходимости сохранять единство и согласие, поскольку они помогут «дать отпор любому могущественному и вероломному врагу».

Огромное социальное давление, принуждающее к конформизму, в сочетании с программами государственного телевидения, породили атмосферу, в которой всякое расхождение во мнениях с официальной точкой зрения приравнивается к предательству. В результате в российских семьях создается невероятно напряженная обстановка. Россияне сами стали побочными жертвами своей собственной пропаганды.    

«Мы велики и нам стыдно»

В стране, охваченной аномией (состояние общества, в котором происходит разложение, дезинтеграция и распад системы устоявшихся ценностей и норм), борьба советского народа с немецким фашизмом является одним из немногих предметов гордости. Эта гордость резко контрастирует с чувством глубокого национального унижения, порожденного развалом Советского Союза. Эксплуатация этой «крупнейшей геополитической катастрофы XX века»  стала вторым направлением работы кремлевской пропаганды.

Неспособность примириться с идеей развала Советского Союза привела к тому, что многие россияне спроецировали свою ненависть на Запад, а точнее – на Америку. Кремль успешно управляет ею в своих целей. По иронии судьбы, в стране, помешанной на идее мощи, повседневное общение с государством чаще всего порождает ощущение бессилия и немощи.

Хроническая бесхозяйственность обескровила российскую экономику, систему образования и науку. Единственное средство, через которое Россия может выразить свое величие, это милитаризм. По словам российского политолога Лилии Шевцовой, «чем глубже Россия сползает в кризис, тем больше российская элита заостряет вопрос об “унижении” России остальным миром».

Бремя когнитивного диссонанса, порожденного проекцией комплекса превосходства на вопиющий комплекс неполноценности, крайне пагубно. Проблема заключается в том, что государство, вместо того, чтобы залечить эту психологическую рану, предпочитает бередить ее в своих интересах. Эти интересы очевидны: власть граждан, укрепленная благодаря расширению инклюзивности, приведет к ослаблению власти элиты. Поэтому граждан следует лишить всякой возможности принимать участие в решении судьбы общества, в котором они живут, а источником их самоуважения должно стать государство. Вместо того, чтобы сделать Россию великой, пропагандистский аппарат пытается вселить в народ чувство величия. Однако при этом у народа нет никакой возможности получить от этого величия что-либо осязаемое. В результате, в масштабах всей нации возникло нечто, похожее на стокгольмский синдром.

«В других странах еще и пострашнее было»

Честная оценка истории своей страны могла бы помочь россиянам занять более благоприятное место в современном мире. Однако власть предпочла обелять прошлое с тем, чтобы избежать признания масштабных репрессий, оставивших глубокие шрамы на теле общества. По словам Павла Аптекаря, кремлевское восприятие истории позволяет забыть (или преуменьшить масштабы) преступления государства с тем, чтобы снять ответственность с нынешнего режима за его сегодняшние преступления.

Дело дошло до того, что лукавая оценка собственной истории стала инструментом измерения национальной гордости. Путин даже как-то осудил тех, кто пытается «навязать» русским чувство вины за сталинские чистки, поскольку «и в других странах было не менее, пострашнее еще было». При этом не столь уж важно, насколько Путин прав в своем «какнасчетизме», пытаясь количественно измерить насколько события в других государствах были страшнее определенных эпизодов российской истории. Вопрос стоит не в том, что кто-то может быть хуже, а в том, примирилась ли Россия со своим прошлым.

Немцы не расквитались с ужасами фашизма путем сравнения их с бомбардировками Дрездена, равно как и южноафриканцы не раскаялись за грехи апартеида ссылаясь на то, что и в США было рабство и расовая сегрегация. Если общество не примет на себя ответственность за трагедии прошлого, то они будут постоянно преследовать его. А Россия ими просто одержима в самых разных проявлениях.

Гнев, а затем депрессия

Может ли Россия принять свое прошлое? Петрановская, следуя модели Кюблер-Росс, считает, что два десятилетия россияне прожили с ощущением отрицания утраты империи, и теперь они перешли к следующей стадии – гневу. Этот гнев направлен и на Украину, и проник внутрь российского общества, отравив отношения во многих российских семьях. Далее, полагает психолог, россияне достигнут следующей стадии – депрессии, что приведет к всплеску алкоголизма, самоубийств и общему ухудшению состояния здоровья

Последние данные показывают, что этот процесс, возможно, уже начался, и глава Российского институт демографии, миграций и регионального развития уже начал бить тревогу.

Если России удастся пережить депрессию, то может и наступит примирение.

И хотя нынешнее руководство и не несет никакой ответственности за посттравматическое стрессовое расстройство, которым страдают массы населения, оно, к сожалению, решило воспользоваться этим состоянием, и не способствует примирению России с ее нынешним состоянием, чтобы начать строить лучшее будущее. Кремль мог бы повести страну по пути признания правды и примирения, но он предпочел бередить чувство гнева. Украина – не первая страна, которой пришлось расплачиваться за неизлеченную травму России. К сожалению, маловероятно, что она станет последней.

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu