Печать Save as PDF +A A -A
17 февраля 2017

Конфликт вокруг Исаакиевского собора: конец нейтралитета

Борьба за Исаакиевский собор в Петербурге демонстрирует углубление раскола, который Кремль искусственно инициировал в 2012 году 

Решение губернатора Георгия Полтавченко передать музей-памятник Исаакиевский собор Русской православной церкви вызвало массовые протесты в Петербурге. В защиту музея выходят несколько тысяч горожан, в ответ епархия проводит крестный ход, на который, как следует из опубликованного оппозицией Циркуляра, собирали по пять человек от каждого прихода.

Согласно опросу «Фонда политической культуры», за передачу Исаакия РПЦ высказались 17,8% опрошенных, против 57,1%, равнодушными к вопросу остались 25,1% горожан. Недовольство противников вызывают несколько факторов: нарушения в рамках самой процедуры передачи здания РПЦ, отсутствие даже попытки диалога власти с обществом, нехватка рационального обоснования в решении губернатора, а также явное сокращение пространства культуры в городе, который считают культурной столицей России. 

РПЦ претендует на Исаакиевский собор, опираясь на закон о передаче имущества религиозного назначения, который был принят в 2010 году. Однако этот собор до революции принадлежал не церкви, а государственным ведомствам. Его начали строить в 1818 году по проекту Огюста Монферрана и возводили несколько десятилетий. Европейское по своей архитектуре здание напоминает о том, что Петербург был столицей именно просвещенной европейской империи. После революции Исаакиевский собор на короткое время передали обновленческому крылу православной церкви. В 1928 году памятник перешел Главнауке, а в 1931-ом в нем устроили Антирелигиозный музей, в том числе поместили маятник Фуко как символ победы научного знания над религиозным. Этот факт часто приводят представители церкви как один из аргументов в пользу передачи храма РПЦ. Однако в Советской России именно музей выступал в роли хранителя религиозных ценностей: только под такой вывеской можно было сохранить иконы и предметы культа. Перед тем, как вокруг Ленинграда сомкнулось кольцо фашистской блокады, в Исаакиевский собор успели перевезти экспонаты из пригородных дворцов. После тяжелой блокадной зимы перед собором устроили огороды и выращивали овощи, поэтому в культурной памяти ленинградцев-петербуржцев есть представление об Исаакии как о настоящем кормильце.

После 1991 года Исаакиевский собор остался музеем. В здании по расписанию стали проводить службы, но в остальное время собор принимает туристов — около 4 миллионов человек в год. Это единственный музей России, который не только не нуждается в государственных дотациях, но и приносит прибыль. Музей, к которому относится Исаакиевский собор, ранее называли Музеем четырех соборов, поскольку он включал в себя четыре храма. Два из них — Сампсониевский и Смольный соборы — РПЦ уже получила в свое пользование. В епархии заявляли о намерении забрать и четвертый собор – Спас-на-Крови, построенный на месте покушения на императора Александра Второго. Таким образом, от успешного музея, который содержал большой хор, проводил реставрацию и осуществлял образовательные программы, фактически ничего не остается.

Если РПЦ получит собор в пользование на 49 лет, расходы по содержанию все равно будет нести бюджет Петербурга. Совершенно не ясно, кто будет заниматься сохранением здания и находящихся в нем экспонатов. В музейном сообществе приводят крайне негативные примеры реставрации памятников, переданных церкви, во Пскове. Также, по рассказам реставраторов, в результате неправильного ухода ранее  отсырели и обрушились фрески одной из церквей на Валааме. С другой стороны, есть положительный опыт восстановления древних церквей в Новгороде, где РПЦ занималась этим совместно с музейными работниками.

За полтора месяца губернатор Петербурга Георгий Полтавченко так и не прокомментировал предстоящую передачу собора. В прессе появились только его слова о том, что все решено. Вице-губернатор Михаил Мокрецов сообщал, что от Церкви не  поступало заявления о желании получить собор в свое пользование, хотя этого напрямую требует федеральный закон. В местной «Единой России», правда, уточняют, что такое заявление было в 2015 году, когда епархия уже пыталась забрать собор, и новое обращение уже не требуется. Но полтора года назад губернатор отказал РПЦ в передаче здания. Такой вариант ответа, как напоминают защитники нейтрального статуса Исаакия, также предусмотрен в федеральном законе.

Конфликт разворачивается в пятую годовщину массовых протестов, которые начались в промежутке между думскими и президентскими выборами 2011-2012 годов. Тогда Кремль противопоставил сторонникам модернизации, «креативному классу» горожан так называемую «традиционную» Россию. Власть осудила и представила как угрозу традиционным ценностям акцию Pussy Riot в московском храме Христа Спасителя. Уже после выборов президент Владимир Путин заявил о нехватке «духовных скреп» в жизни страны. Таким образом была сформирована консервативная программа нового президентского срока, в которой религия занимает значительное место. Закон о возвращении имущества религиозным организациям соответствует этой риторике.

Претендуя на Исаакиевский собор, РПЦ выступает в качестве коллективного Дональда Трампа с его лозунгом «Make America Great Again». Высказывания представителей церкви предполагают восстановление некоего дефицита, возвращение утраченного. При этом оперируют они образами времен Гражданской войны и первых десятилетий советской власти. Однако образ гонимой и поруганной Церкви так же далек от нынешней ситуации, как и картина национального унижения, которую рисует Трамп для современных США.

Сохранить Исаакиевский собор в его нынешнем качестве не могут два высокопоставленных представителя светской власти — доверенные лица президента Владимира Путина. Это директор музея-памятника Николай Буров и директор Эрмитажа Михаил Пиотровский (он же глава «Союза Музеев»). Буров заявляет, что решение о передаче собора абсолютно законно и что он сам не собирается присоединяться к уличным протестам. Он дает понять, что решение принято на самом верху, а оформлено оно или еще нет — это лишь формальности. Поэтому остается минимизировать потери. Михаил Пиотровский направлял письмо патриарху с просьбой приостановить передачу Исаакия, но в ответ получил отповедь от представителей епархии — ему посоветовали задуматься о происходящем в самом Эрмитаже, имея в виду выставки современного искусства. 

Пять лет назад, когда был выбор между политической модернизацией страны и уходом в архаику, и Пиотровский, и Буров поддержали своими именами Владимира Путина. В этом можно увидеть аппаратный расчет, а можно ответственный поступок руководителей, которые хотят играть по правилам системы во благо своих учреждений. Но очевидно, что с 2012 года система изменилась и набирающие силу спикеры от Церкви больше не воспринимают Пиотровского и Бурова статусными фигурами.  

В конфликте вокруг Исаакиевского собора есть и средневековый мотив личной мести, ссоры на царском пиру, когда обидное слово приводит к настоящей войне. В 2015 году директор Исаакиевского собора Николай Буров на закрытом пасхальном приеме очень резко высказался против митрополита Варсонофия и его команды. Через полгода от РПЦ последовало официальное обращение к губернатору с просьбой передать Исаакий. Затем епархия неоднократно подтверждала свою решимость забрать у Бурова все четыре храма-музея.

Система власти упростилась настолько, что в ней нет сдержек и противовесов. Даже спикер Заксобрания Петербурга требует как можно быстрее передать Исаакиевский собор РПЦ. Протестующие горожане, равно как и эксперты из музейного сообщества, повлиять на исход противостояния, вероятно, не могут. Выход на улицу — лишь возможность сохранить лицо, а не сохранить музей в Исаакиевском соборе.

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu