Печать Save as PDF +A A -A
5 октября 2015

Сирия: гениальный ход или ошибка Путина

Риски сирийской кампании

Выступая на Генеральной Ассамблее ООН, российский президент Владимир Путин в весьма решительных формулировках предложил Соединенным Штатам для борьбы с ИГИЛ объединить свои усилия с Россией и президентом Сирии Башаром Асадом. Ведущий кандидат на пост президента США от Республиканской партии Дональд Трамп тут же заявил, что если Путин хочет воевать с ИГИЛ, то это «было бы замечательно» и что он не видит «больших недостатков» в этой идее. На пресс-конференции госсекретарь США Джон Керри даже стоял плечом к плечу со своим российским визави Сергеем Лавровым, непреднамеренно создавая впечатление, что Соединенные Штаты не возражают против путинского вмешательства в Сирии. 

Однако выясняется, что представления Путина об «ИГИЛ» и «террористах» слегка отличаются от западных. За последние несколько дней российская авиация подвергла бомбардировкам позиции повстанцев, не имеющих никакого отношения к ИГИЛ. Какой-то остряк пошутил в Твиттере, что если у Вашингтона ушло три года на поиски «умеренных повстанцев», то России на это потребовались сутки.

Возникают два очевидных вопроса: каковы задачи российской интервенции в Сирии, и к каким последствиям может привести этот шаг?

Согласно эксперту по российской внешней политике Стивену Бланку из Американского совета по внешней политике, в первую очередь Россия заинтересована в сохранении режима Асада. «Никакого отношения к ИГИЛ это не имеет. Основным российским интересом является сохранение Асада и создание сети баз, используя которые Россия сможет проецировать свое влияние на Сирию и на регион в целом»– считает Бланк. При этом он отметил, что горные прибрежные провинции Латакия и Тартус, где расположены российские базы, также являются регионом компактного проживания секты алавитов – опоры режима Асада.

Если взглянуть на прилагаемую карту районов (см. ниже), подвергшихся бомбардировкам российской авиации, созданную Институтом военных исследований, то становится ясно, что Бланк прав. Налетам подверглись районы, расположенные по периметру зоны, населенной алавитами, где повстанцы представляют наибольшую угрозу вотчине Асада. Стабилизация линии фронта в регионе явно является первоочередной задачей российских военных. Российский военно-морской флот уже имеет базу в Тартусе, а за последние несколько недель была создана еще одна база – в Латакии. Путин явно рассматривает защиту этих баз как приоритет для российских военных.

Попытка российских военных закрепить периметр опорной базы режима наводит на мысль о возможности другого сценария: запасного плана для режима Асада, заключающегося в создании алавитского государственного образования – «Алавистан» – вдоль средиземноморского побережья Сирии. Этот вариант не выглядит столь уж безумным, как кажется на первый взгляд. В 2012 и 2013 годах правящий режим провел серию этнических чисток, направленных против суннитов, проживавших в деревнях внутри и вокруг района преимущественного расселения алавитов. Если Дамаск падет, то режим мог бы перенести свою ставку в алавитский регион.

Российские военные могли бы сыграть роль преторианской гвардии нового государственного образования, что в свою очередь позволило бы России сохранить контроль над Тартусом и другими базами. Идея создания микро-государственного образования под российской эгидой не нова – Россия отработала эту модель в Абхазии, Южной Осетии, Приднестровье и в Донбассе.

Сирийский кризис также позволяет России выступать в качестве равноценного  Соединенным Штатам игрока на Ближнем Востоке. Ирак полностью застал Вашингтон врасплох известием о подписании четырехстороннего соглашения об обмене разведданными об ИГИЛ, участниками которого также стали Иран, Сирия и Россия. Помимо этого, иракское правительство поразило Вашингтон своим решением разрешить российским транспортным самолетам пролетать в Сирию через свое воздушное пространство, после того как в этом праве России отказал член НАТО – Болгария.

Ранее Бланк уже предупреждал относительно стремления Кремля создать в регионе российско-шиитский альянс для противодействия планам США. Он считает, что решение Ирака не должно никого удивлять. «Задачей является создание шиитско-российского альянса на Ближнем Востоке, и это стало ясно уже давно», считает Бланк. «К сожалению, вашингтонские политики полностью упустили из виду этот вариант, и только теперь до них должно это дойти». 

Новый российско-шиитский союз является стратегической победой Москвы и поражением для США. Одним махом Россия существенно расширила свое военное присутствие, вернула себе роль великой державы, без которой на Ближнем Востоке нельзя решить ничего, и ясно дала понять, что любой вариант решения сирийского конфликта должен быть утвержден в Кремле. Тем не менее, новый ближневосточный курс России сопряжен как с выгодами, так и с немалым риском.

Жестокости, совершенные сторонниками режима Асада в отношении мирного суннитского населения, составляющего большинство населения Сирии, способствовали росту поддержки экстремистским группировкам, таким как ИГИЛ. Бомбардировки российской авиации уже породили сильные антироссийские настроения в арабском киберпространстве с хэштегами типа «российская агрессия» или «российская оккупация Сирии», и фотографиями мертвых детей, наложенных на портрет Путина.

Как отметил один из исследователей Института Брукингса, «если пойти навстречу требованиям Ирана и России о сохранении Асада, то мы лишь затянем и усилим конфликт и почти наверняка дадим импульс мобилизации джихадистов в таких масштабах, которых мир еще не видывал». На Россию, как основного сторонника сирийского режима среди великих держав, неизбежно обрушится гнев сирийских джихадистов, жаждущих отомстить Кремлю за поддержку, оказанную Асаду.

Кроме того для России резко повышается риск случайного боевого столкновения в Сирии с военнослужащими другой крупной державы. Российские и американские военные видимо координируют свои действия друг с другом ради избежания случайной стычки, но учитывая тот хаос, который царит в небе над Сирией, непреднамеренное столкновение исключать нельзя.

Нельзя также исключать и возможность российско-израильского столкновения над Сирией. Недавний эпизод свидетельствует, что риск существует. Согласно израильскому сайту Дебка, на котором размещается развединформация, израильские самолеты нанесли  удар по сосредоточению сил иранской Революционной гвардии на сирийской стороне Голанских высот. Революционные гвардейцы находятся в Сирии под предлогом защиты Асада, но создание позиций в непосредственной близости от израильской границы указывает на то, что иранцы могут также угрожать и Израилю. Согласно Дебке, Путин предостерег израильского премьер-министра Нетаньяху о том, что дальнейшие атаки на иранские военные объекты в Сирии будут представлять проблему для России, поскольку такие акции ослабляют Асада. Может ли следующий удар израильских ВВС по позициям иранской Революционной гвардии на Голанских высотах привести к столкновению между российскими и израильскими военными?

Хотя Россия и утверждает, что не пошлет своих солдат в зону военных действий, нет никакой гарантии, что она не будет втянута гораздо глубже в трясину сирийской войны. К примеру, что будет, если российского контингента, оправленного в Сирию, окажется недостаточно, и Асад потребует более серьезной поддержки? Тогда выбор, с которым столкнется Россия, будет выглядеть гораздо менее аппетитно. В Сирии Путин поставил на карту престиж России и доверие к ней, и если положение Асада ухудшится, то перед  Путиным несомненно встанет вопрос об увеличении поддержки сирийскому  режиму.

Однако, как Соединенные Штаты выяснили на своем собственном горьком опыте в Ираке и Афганистане, гораздо легче войти в страну, чем уйти из нее, а в настоящий момент стратегия ухода России из Сирии не ясна. 

И, наконец, Путин должен принимать в расчет эффект, который затянувшееся военное вмешательство в Сирии вызовет внутри страны. Для российской общественности Сирия – не Украина. Ведь если в случае с Украиной россияне поддерживают позицию Путина о том, что эта страна представляет для России жизненно важный интерес, то по поводу Сирии они думают иначе. Согласно проведенному недавно Левада-Центром опросу общественного мнения, лишь 39% россиян поддерживают путинскую политику по сирийскому вопросу, и совсем мало – лишь 14% выступают за отправку российских войск в Сирию или оказание иной непосредственной поддержки этой стране. Политикам следует остерегаться вступления в войну, не заручившись при этом общественной поддержкой.

Более того, российская экономика уже находится в состоянии глубоко спада, и возникает вопрос о том, как долго Путин сможет оплачивать военное вмешательство в Сирии? Ведь цены на нефть не собираются возвращаться на былые заоблачные высоты, а западные санкции продолжают оказывать свое воздействие, поэтому Путину непозволительно выбрасывать на ветер сокращающиеся запасы валютного резерва. В какой-то момент, и скорее раньше, чем позже, Кремль столкнется с серьезной бюджетной дилеммой: продолжение наращивания огромного военного арсенала и военная доктрина, направленная на действия вовне, приведут к сокращению других статей внутренних расходов бюджета – таких как пенсия и другие программы социального обеспечения. Поддержка Путина внутри страны может резко уменьшиться, если население убедится, что пенсии сокращаются ради военной авантюры в Сирии.

Поэтому, хотя сирийская инициатива Путина и была удачно начата, ему, возможно, еще придется пожалеть, что он ввязался в эту игру.  

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu