Печать Save as PDF +A A -A
8 июня 2016

Поворотный момент сирийской кампании Путина

Важные вопросы о будущем cирийской кампании

Возможно, именно сейчас для российской кампании в Сирии наступил поворотный момент. К сегодняшнему дню Путин – судя по его собственным заявлениям, сделанным еще в марте – добился всех целей участия российских сил в этом конфликте. Вашингтон продолжает переговоры по повестке, которую задала Россия. Асад вернул себе значительные территории и сейчас, очевидно, не намерен выступать частью политического разрешения сирийского конфликта. Россия получила в Сирии постоянные воздушные, морские и наземные базы, а в перспективе, вероятно, станет обладателем и прибыльных контрактов по переустройству послевоенной Сирии. Более того, американская система альянсов в регионе дала трещину, в то время как Россия улучшила свои отношения со многими арабскими государствами и Израилем. Россия также построила прочную – хотя, скорее всего, временную – коалицию с Ираном и Ираком по Сирии и всему Ближнему Востоку. Российские войска окружают Турцию со всех сторон, но все больше и больше западных голосов заявляют о необходимости сотрудничества с Россией в рамках антитеррористической коалиции, чему постоянно вторит и сама Москва. Некоторые из этих же голосов, поступающих из Европы, связывают идею необходимости антитеррористической коалиции с Москвой с усилением давления на Киев в пользу выполнения требований России по «Минску-2».  

Тем не менее, за последние несколько недель появились вопросы, которые ставят под сомнение, что события будут развиваться в этом же ключе и дальше. Несмотря на то, что Путин договорился с Вашингтоном о прекращении огня (с тем, чтобы снизить уровень боевых действий и дать возможность для пусть и ограниченной, но реальной гуманитарной помощи), воздушные силы Асада бомбили Алеппо. Представители ООН назвали это одним из самых страшных эпизодов этой кошмарной войны. Очевидно, что Асад не чувствует себя ограниченным тем, что Москва может сказать или сделать. Тем не менее, Россия никак не отреагировала на эту ситуацию. Более того, с тех пор Россия, используя кластерные бомбы, поддерживала с воздуха продвижение войск Асада на пути к провинциям Хама и Латакия. Вашингтон бескомпромиссно отказался от предложений России скоординировать военные операции против предполагаемых террористов, в том числе и потому, что Россия до сих пор сделала слишком мало для борьбы с ИГИЛ, а концентрировала большую часть своих ударов по прозападным группировкам, враждующим с Асадом. Этот отказ сейчас не позволяет России достичь своей главной цели – войти на равных с США в глобальную антитеррористическую коалицию. Это рассматривалось в качестве способа вырваться из изоляции, в которую Россия попала после своей агрессии против Украины.

Помимо этого, Россия столкнулась и с другими сложностями – стало очевидно, что противники России каким-то образом завладели средствами для поражения воздушных целей. Подтверждение тому – сбитый в апреле вертолет МИ-28. Финальным аккордом стали майские теракты в Тартусе и Джабле, в результате которых погибли 120 человек, а ответственность взяло на себя ИГИЛ. Это заставляет задуматься над тем, способна ли Россия обеспечить безопасность своих авиа и военно-морских баз в Тартусе.

Все эти события порождают ряд серьезных вопросов. В первую очередь – способна ли Москва контролировать Асада или Асад способен игнорировать Путина, как это было в случае бомбежек Алеппо? Предположительно, так называемый «вывод российских войск», который на самом деле скорее был перегруппировкой, должен был стать сигналом Асаду, что ему не следует больше рассчитывать на поддержку России в попытках восстановить свою власть на всей территории Сирии и поэтому необходимо участвовать в переговорах по разрешению конфликта. Тем не менее, такой шаг не помешал Асаду подорвать договоренности по прекращению огня и не воспрепятствовал решению России продолжить оказывать войскам Асада достаточную поддержку, без которой наступление вряд ли могло быть продолжено. Поэтому остается неясным, может ли Путин контролировать действия Асада и хочет ли он это делать вообще. Или же он вводит Запад в заблуждение, что якобы не способен влиять на Асада и не поддерживает его амбиции. И это не просто академический вопрос. Если Путин действительно хочет сохранить сотрудничество с Вашингтоном, он не может одновременно пользоваться плодами кооперации и закрывать глаза на действия Асада – по крайней мере, до тех пор, пока российский президент не будет готов признать (тактически или как-либо иначе), что не в силах контролировать своего союзника. Если он действительно не способен в достаточной мере влиять на Асада, а также не будет готов вывести российские войска, когда их ресурс в сегодняшнем формате будет исчерпан, то Путин рискует полностью погрязнуть в этом конфликте, чего до сих пор ему удавалось избежать.       

Второй важный вопрос – способна ли Россия обеспечить безопасность своего контингента в Сирии против ИГИЛ и других противников? Если ИГИЛ могут проникнуть в Тартус, сбить российский вертолет, то эта ситуация в некоторой степени напоминает положение в Афганистане после 1985 года, когда появление американских ПЗРК «Стингер» почти полностью лишило СССР возможности спокойно проводить свои операции на земле. Но если Россия не способна защитить свои силы (не говоря уже о союзниках), то может ли она позволить себе выкидывать большие деньги на ветер просто для того, чтобы сохранить свои нынешние позиции? И если Россия не в состоянии преобразовать сирийскую армию в эффективную контртеррористическую силу в сложившихся обстоятельствах, сколько еще Москва сможет поддерживать постоянно дорожающую и все менее популярную интервенцию?  

Это фундаментально важные вопросы для понимания положения России в ее ограниченной войне в Сирии, направленной на поддержку режима Асада. Россия (и США) были здесь раньше, и риски здесь высоки. Если Россия не способна контролировать Асада и на практике должна соглашаться с его повесткой по возращению полного контроля над территорией Сирии, то это не предвещает ничего иного как затяжной войны с использованием наземных сил (которых у России просто нет, как нет их и у Асада, а Иран не в состоянии дать столько, сколько требуется). Также это означает затяжную авиационную кампанию, включающую необходимость защищать авиабазы от наземных войск и террористов. Но самое важное – такое развитие событий ведет к потере контроля над стратегической повесткой.

Для Путина и России сирийская кампания – это ограниченная война, но для Асада – это война тотальная и неограниченная. Похоже, что его девиз здесь «правь или умри». И если Асад сможет навязать свою повестку России (с учетом, что Москва не способна дать ему того, что он хочет), то он рискует начать еще большую региональную войну и втянуть Россию в ситуацию, единственным итогом которой станет крушение положения режима как внутри страны, так и на международной арене.  

В таком же затруднительном положении, только немного в другой форме, находится сегодня и ИГИЛ. Если ИГИЛ сейчас атакует Россию, оно должно будет вести большую войну и искать договоренности с Вашингтоном – но не на условиях Москвы, а на условиях Вашингтона. Более того, программа России по прекращению огня теряет всякий смысл, т.к. теперь цель России – это не восстановление функционирующего и легитимного государства в Сирии, а ведение контртеррористической войны. Как мы знаем, такие войны по своей сути затяжные, враг от природы иллюзорен. Для России это может обернуться увеличением террористических атак у себя дома. Попутно Россия лишается контроля над стратегической политической повесткой, ради которой она сражается. Любой из этих сценариев ведет к продолжительной и неограниченной войне, т.е. к тому, чего Россия старается избежать – у нее нет возможностей и средств такую войну выиграть.   

Сегодня мы не можем ответить на поставленные вопросы. Но факт остается фактом – развитие событий заставляет нас обсуждать эти вопросы, что свидетельствует о том, что сейчас мы наблюдаем поворотный момент для президента Путина и его большой политической стратегии. Не стоит удивляться, если это лето станет для российского президента и его вооруженных сил в Сирии очень жарким.

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu