Печать Save as PDF +A A -A
21 сентября 2015

Кто боится «зеленых человечков»?

И смогут ли они, как элемент гибридной войны, появиться в других странах Европы?

После аннексии Крыма, которой предшествовала оккупация полуострова российскими войсками и подразделениями спецназа без опознавательных знаков, получивших название «зеленых человечков», многие на Западе заговорили о значении этого явления в рамках российской «гибридной войны». Западные военные стали серьезно размышлять над возможностью появления «зеленых человечков» на территории стран-членов НАТО, таких как Эстония или Латвия, в которых проживают значительные русскоязычные меньшинства и которые делят границу с Россией.

Как следует понимать феномен «зеленых человечков»? Станет ли Россия вновь прибегать к «зеленым человечкам» для достижения своих целей в Европе?

Впервые российские «зеленые человечки» появились на территории Украины в весьма конкретной ситуации с целью оккупации Автономной Республики Крым, которая впоследствии и была аннексирована. Поэтому крымский случай можно использовать в качестве эмпирического источника для определения «зеленых человечков» как регулярных подразделений российской армии и/или частей спецназа, которые развернуты на вражеской территории под видом местных повстанцев с целью представить российскую оккупацию этой территории как внутреннее политическое явление. Позднее российский президент Путин признал, что «зеленые человечки» были российскими гражданами, а отнюдь не жителями Крыма, но отречение от них в период, предшествующий аннексии, дало ему возможность выиграть время и отсрочило западную реакцию.

Для получения лучшего представления об использовании «зеленых человечков» и тактики Москвы было бы целесообразно кратко рассмотреть кремлевские интерпретации трех эпизодов российской агрессии за последние годы: в Грузии, Крыму и Восточной Украине. Когда в августе 2008 года Россия напала на Грузию и оккупировала Южную Осетию (а потом – и Абхазию), то в основе ее интерпретации этих событий была угроза, нависшая над российскими гражданами, источником которой были грузинские вооруженные силы. И действительно, в Южной Осетии проживало немало российских граждан: многие годы Россия раздавала юго-осетинам свои паспорта. Оккупационными силами на этот раз оказались не «зеленые человечки», а российские «миротворцы», и вся операция была подана как «принуждение к миру». Первичной задачей оккупации Южной Осетии и Абхазии было блокировать вступление Грузии в НАТО, поскольку Североатлантический альянс не может принимать в свои ряды государства с неурегулированными территориальными проблемами.

В Крыму, несмотря на упорные слухи, Россия не проводила политику раздачи своих паспортов, по крайней мере, не в масштабах, сопоставимых с тем, что произошло в Южной Осетии. На этот раз, принимая в расчет численность русских, проживающих в Крыму, Кремль прибег к версии, оправдывающей этот шаг, которая именовалась «объединение русского мира». «Зеленые человечки» выдавали себя за местные силы самообороны, защищающие русских Крыма от мифической угрозы украинских националистов. Однако сразу после аннексии Путин прекратил упоминать в своих выступления тему «объединения русского мира». Отчасти это произошло потому, что концепция «объединения русского мира» была инструментом одноразового применения, и годилась лишь для конкретной крымской ситуации, а отчасти же – потому что Путин не хотел возникновения трений с президентами Беларуси и Казахстана, в государствах которых проживает значительное русскоязычное меньшинство. Путин продолжает упоминать в своих речах понятие «русский мир», но ни в коем случае не говорит о его «объединении».

Что касается Донбасса, то в данном контексте возник новый нарратив – «Новороссия». В Крыму русские составляют большинство, однако в Донбассе дела обстоят иначе. В Крыму и Донбассе Кремль апеллировал к разным идентичностям. «Русский мир» – это исключительно этническая концепция, тогда как идея «Новороссии» является комбинацией этнически русского фактора с предполагающимся интернационализмом СССР, которому по-прежнему преданы многие жители Донбасса. Отсюда – применение понятия «русский» в Крыму, а более интернационального «Россия» – в Донбассе и в восточной Украине в целом.

Кремль рассчитывал захватить гораздо больше областей Украины под предлогом создания «Новороссии», но, в отличие от Крыма, аннексия «Новороссии» не предполагалась. Она должна была быть лишь уловкой для отвлечения внимания от Крыма, а также стать «открытой раной» для того, чтобы продолжать оказывать давление на украинскую политику и обескровить Украину экономически, политически и психологически. По этой же причине официальная Москва никогда не использовала термин «русский мир» по отношению к оккупированным областям Восточной Украины: следуя внутренней логике концепции «русского мира», официальное применение этого словосочетания вынудило бы путинский режим пойти на следующий шаг в деле объединения всех русских и аннексировать эти территории.

Аннексия «Новороссии» утратила всякий смысл, поскольку, благодаря возникновению крымской территориальной проблемы, России уже удалось заблокировать возможность вступления Украины в НАТО. Более того, в последнее время кремлевская пропаганда резко сократила упоминание термина «Новороссия» применительно к оккупированным территориям Донбасса. Героическое сопротивление украинских вооруженных формирований и западные санкции существенно повысили для России цену новых украинских авантюр. Сейчас задача Кремля – на своих условиях навязать возврат оккупированных территорий Украине, что означало бы контроль над украинской внешней политикой. В Донбассе тоже были «зеленые человечки», но там они использовались в еще более скрытой форме, чем в Крыму. Начиная с лета 2014 года, их задачей было не допустить возвращения оккупированных территорий Украине, превратить Донбасс в незаживающую открытую рану и вынудить Запад пойти на заключение «нового Ялтинского соглашения».

Могут ли «зеленые человечки» появиться где-нибудь еще? Теоретически, они могли бы появиться в Беларуси и Казахстане, если вдруг эти страны предпочтут западный путь развития, а Россия не сможет удержать их, используя давление и коррупцию в политической и экономической сферах. Однако военные операции с применением «зеленых человечков» могут быть лишь запасным вариантом в обширном арсенале мер, которые Кремль может использовать, не прибегая при этом к непосредственному военному вмешательству. Например, в Беларуси Москве было бы проще прибегнуть к своим агентам в командовании вооруженных сил Беларуси для организации государственного переворота с целью свержения Александра Лукашенко, и мобилизовать на поддержку переворота мирные выступления пророссийских демонстрантов.

Однако, похоже, что Беларусь и Казахстан являются единственными странами, где могли бы появиться «зеленые человечки». Это явление не только привязано к конкретным версиям интерпретации событий, к которым Россия прибегает в определенных ситуациях завуалированной агрессии, но и к трем основным техническим проблемам.

Первая техническая проблема имеет этнокультурный характер. Области, куда русскоязычные «зеленые человечки» могут быть посланы, должны быть населены преимущественно русскоязычным меньшинством, так чтобы они не выделялись как «чужие» и, следовательно, не компрометировали операцию. Вторая проблема – логистическая и относится к возможности доставки российского контингента в район проведения операции. Главным образом, это означает, что район проведения операции должен быть расположен непосредственно у российских границ. Третья проблема предполагает дефицит государственной власти в этом регионе и плохой контроль над государственной границей. Россия перебросила воинский контингент в политически дезориентированный Крым через практически неохраняемый Керченский пролив, а в Донбассе российские военные взяли под контроль украинско-российскую границу. Более того, следует упомянуть, что между Украиной и Россией существует безвизовый режим, что облегчило задачу по переброске «зеленых человечков» в Крым.

Могут ли «зеленые человечки» появиться в Латвии и Эстонии? По всей видимости, оба случая удовлетворяют двум техническим условиям. В Ида-Вирусском уезде Эстонии проживают преимущественно русские, а в Латгальском крае Латвии имеется значительное русское меньшинство. Обе области граничат с Россией. Однако выполнение третьего технического условия выглядит проблематичным: Эстония и Латвия являются стабильными демократиями, входят в Шенгенскую зону и являются членами НАТО, что предполагает высокий уровень пограничного контроля. Как бы ни обстояло дело со всеми остальными факторами, но масштабная переброска «зеленых человечков» в Ида-Вирусский уезд и/или Латгальский край выглядит совершенно невозможной.

Следует помнить, что, по крайней мере, одной важной задачей российской оккупации молдавского Приднестровья в 1992 году, грузинской Южной Осетии и Абхазии в 2008 году, а также аннексии Крыма в 2014 году, было предотвращение вступления этих стран в НАТО, тогда как Эстония и Латвия уже являются членами НАТО. Это вызывает сомнения относительно возможного применения Россией «зеленых человечков» в Эстонии и Латвии, не говоря уже о других странах.

Это не означает, что Россия никогда не предпримет попытки агрессивных действий против западных стран, независимо от того, являются ли они членами НАТО или нет. Однако маловероятно, что в этих действиях будут использованы ««зеленые человечки». История советских спецопераций на Западе дает основания полагать, что попытки дестабилизации европейских обществ будут продолжаться и, собственно говоря, уже происходят, но с использованием иных средств.

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu