Печать Save as PDF +A A -A
4 июня 2015

Гибридная агрессия против Украины

Напав на Украину, Кремль загнал себя в ловушку, из которой нет приемлемого выхода 

Основываясь на своем прежнем опыте, Россия с февраля 2014 года использует против Украины метод гибридной войны. В данном случае с легкостью можно говорить даже о двух гибридных войнах. Одна велась для аннексии Крыма, другая ведется на Донбассе и начиналась как война за создание «Новороссии». Особенностью крымской оккупации было то, что российские войска на момент начала операции уже находились на полуострове. Им оставалось только поддержать прокси-силу в лице мелкой партии «Русское единство» в действиях по захвату власти.

В отличие от Крыма, на Донбассе был реализован классический сценарий гибридной войны. Россия использовала давно существовавшее недовольство депрессивного региона и сформировала прокси-силу преимущественно из неуспешных местных граждан. Под их прикрытием действовали советники и военные специалисты, присланные Москвой. Идеи присоединения Крыма, а затем и создания «Новороссиии» преследовали две цели. Внутриполитическая цель заключалась в сохранении путинской командой власти. Внешнеполитическая цель состояла в удержании Украины и постсоветского пространства в целом в зоне российского влияния. С помощью этого планировалось восстановить быстро деградирующий статус России в системе международных отношений.

Предполагалось, что агрессия на Донбассе вынудит Украину и международное сообщество признать захват Крыма. В противном случае Украина должна была быть превращена в то, что широко известно под названием «несостоявшееся государство» (failed state).

Ошибки планирования и дефицит ответственности

В описанном сценарии был допущен очевидный просчет. За исключением Донецка и Луганска в других украинских областях, которые по плану должны были вместе составить «Новороссию» (в первую очередь, речь идет о Харькове и Одессе), сформировать прокси-силы не удалось. Однако гибридная война только в Донецкой и Луганской областях к лету закономерно потребовала от России официального введения войск, которое готовилось в виде гуманитарной операции. К этому времени российские прокси-силы начали демонстрировать признаки разложения, а трагедия малазийского «Боинга» ознаменовала выход ситуации из-под контроля Москвы.

И здесь произошло еще одно отклонение: Кремль оказался не готов к переводу гибридной войны на Украине в официальную плоскость. Вместо этого он продолжил военную накачку донбасских сепаратистов, которые как прокси-сила начали уже разлагаться. В итоге в августе 2014 года России пришлось ввести войска на Донбасс неофициально и с одной лишь целью – сохранить искусственные политические образования сепаратистов.

Другими словами, Москва попыталась продлить гибридную войну, но не победить в ней. Была произведена замена и реформирование руководств Донецкой и Луганской «народных республик», а введенные на Украину армейские соединения были обречены по несколько месяцев оставаться на нелегальном положении, чтобы потом их в этой роли сменяли другие такие же части.

Чем можно объяснить подобную неготовность к завершению гибридной войны на Востоке Украины? Во-первых, этот тип войны, особенно на завершающем этапе, всегда маскируется под действия, согласующиеся с существующими правилами поведения на мировой арене. Для этого используются либо лазейки в международном праве, либо текущая политическая ситуация, позволяющая агрессору трактовать правила в свою пользу. К лету 2014 года ранее взятые Россией обязательства никаких лазеек ей не оставляли, Украина не превратилась в  несостоявшееся государство», а международное сообщество не стало смотреть сквозь пальцы на происходящее.

Во-вторых, агрессор вне зависимости от формы агрессии всегда должен быть готов взять на себя ответственность за свои действия и их военно-политические последствия. Все ранее известные гибридные войны такую ответственность агрессора демонстрировали. Но российская элита в силу своих объективных и субъективных качеств оказалась не готова к принятию на себя всей полноты ответственности, а поначалу ее даже не осознавала. Более того, в условиях кризиса политической системы у России не нашлось дееспособных институтов, способных справляться с последствиями ее же агрессивных действий.

Ловушка для Кремля

Ситуация с подписанием Минских соглашений в сентябре 2014 года отлично характеризуется лозунгом большевика Льва Троцкого «ни войны, ни мира». С одной стороны, это не приблизило Россию к достижению поставленных целей, но при этом дало ей передышку, позволяя обновить прокси-силу на Донбассе и отложить завершение гибридной войны.

В декабре пророссийские силы начали эскалацию конфликта, поскольку их политическое разложение вновь набирало силу, а Москва все еще стремилась добиться своего.

В это же время произошла существенная радикализация конфликта, когда мирные жители стали полноценной мишенью для сепаратистов, а по украинским городам прокатилась волна терактов. Это знаменовало попытку создания агрессором ситуации, в которой приемлемый выход из гибридной войны стал бы для него возможным. Не найдя лазеек в международном праве и при повышенном внимании Запада к этой войне ставка была сделана на хаотизацию и деморализацию самой Украины.

Этого не произошло, а перед Россией вновь возникла необходимость перевода гибридной войны в официальную плоскость для ее завершения. И снова Кремль не пошел на этот шаг т.к. не было устраивающих его политических результатов. Как не было ни желания, ни возможности взять на себя ответственность за последствия.

В итоге в Минске было заключено повторное перемирие, а Кремль оказался в ловушке, которая обрекла его на продолжение гибридной войны против Украины. Выбранный Москвой способ агрессии, завершение которой было уже дважды отложено, все равно поставит ее перед выбором: официальный ввод войск или признание поражения.

Дилемма Кремля

К июню 2015 года гибридная война России против Украины продолжается, а ключевые проблемы, с которыми в ходе конфликта столкнулся Кремль, не решены. Его прокси-сила в лице сепаратистов все больше деградирует, а находящиеся в неофициальном статусе на территории Украины российские войска даже при постоянных ротациях не смогут долго сохранять боеспособность и должный моральный дух.

При этом со всей остротой встал вопрос о том, достижимы ли вообще поставленные цели войны? В сложившейся ситуации российская власть не может отказаться от этих целей и ей ничего не остается, кроме как верить в их достижимость.

Не остается сомнений в том, что Украина вышла из зоны влияния Москвы, международного признания аннексии Крыма не произойдет, а политический капитал и репутация России на постсоветском пространстве подверглись сильной эрозии. В нынешней гибридной войне мы видим еще и то, чего никогда не видели раньше: ситуацию, когда агрессор утратил первоначальную внешнеполитическую цель конфликта.

Однако война в Донбассе, будучи следствием захвата Крыма, в случае своего прекращения обострит все внутренние вопросы нахождения полуострова под российским контролем. Вместе с тем актуальной остается цель сохранения власти внутри России. Таким образом, признание поражения несет для Кремля непредсказуемые внутриполитические последствия.

Вообще история и сама суть гибридной войны свидетельствуют о том, что Россия в этом выборе с высокой долей вероятности попытается произвести эскалацию и начать открытое использование своей армии. Этому, однако, должна будет предшествовать еще одна фаза обострения конфликта. К тому же в условиях эскалации у Кремля появляется надежда на то, что получится выторговать себе приемлемые условия мира, позволяющие сохранить власть в руках нынешней правящей группы. 

Photo by Anton Holoborodko/ Creative Commons Attribution-Share Alike 3.0 Unported license.

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu