Печать Save as PDF +A A -A
21 июля 2017

Феномен Росгвардии

Как развивается «личная армия» Путина через год после создания

Федеральная служба войск национальной гвардии (Росгвардия) в России существует немногим больше года. За это время она прославилась тем, что регулярно закупает новые вооружения и жестко разгоняет гражданские демонстрации. Контингент Росгвардии составляет 350–400 тысяч человек, что превышает численность российских сухопутных войск (до 290 тысяч). При этом силовые возможности «личной армии» президента могут быть использованы не только внутри страны, но и за рубежом. В то же время возникает вопрос: может ли Владимир Путин действительно положиться на эти силы в целях сохранения власти?  

Угрозы, которые видит Кремль

Создание Росгвардии весной 2016 года было воспринято частью экспертов как попытка Владимира Путина ослабить положение существующих спецслужб в российской властной иерархии. Действительно, создание нового силового ведомства во главе с Виктором Золотовым, занимавшим долгое время должность начальника путинской охраны, выглядело именно так. Однако не стоит забывать, что Золотов уже с мая 2014 года командовал внутренними войсками МВД (а заместителем командующего стал в сентябре 2013 года). И его формальное положение никак не мешало неформальному статусу особо доверенного лица Путина.

По другой версии, создание национальной гвардии позволило вывести наиболее боеспособные чеченские части внутренних войск из-под контроля Рамзана Кадырова. Якобы громоздкая структура управления МВД не позволяла Кремлю их полностью контролировать. Однако этот подход нельзя признать обоснованным — части национальной гвардии в Чечне сегодня возглавляет Шарип Делимханов, младший брат Адама Делимханова, правой руки Кадырова. Чеченский диктатор все еще обладает де-факто собственной армией.

Внутренние войска изначально были созданы большевиками в 1918–1919 гг. для удержания и укрепления своей власти на подконтрольных территориях. В дальнейшем главная цель их существования оставалась неизменной — гарантировать подавление любого массового гражданского сопротивления. Интересно, что после крушения СССР новая российская власть не отказалась от внутренних войск. Они продолжили оснащаться тяжелым стрелковым оружием, бронетехникой, артиллерией и авиацией и выполнять широкий круг задач, варьирующийся от разгона демонстраций до войн в Чечне. Поэтому их выделение в самостоятельную спецслужбу в 2016 году должно было быть обусловлено более сложными соображениями, нежели конкуренция кремлевских силовиков.

Во-первых, Кремль уже к 2013 году уверовал в химеру организованных извне «цветных революций». И этот иррациональный страх был объективно обусловлен. Развитие России без смены власти было уже невозможно. Однако любая смена власти неизбежно приведет к тому, что значительная часть российского правящего класса лишится своего огромного богатства и привилегий, а кто-то и свободы.  

При этом существовавшие силы были непригодны для борьбы с этой угрозой. ФСО занято охраной конкретных людей. ФСБ обладает огромными полномочиями, но ее эффективность и способность защищать режим сильно преувеличены (и все помнят, как КГБ не смог спасти СССР). Полиция в своей деятельности слишком тесно взаимодействует с гражданами и в случае серьезного катаклизма она не сможет и не будет защищать эту власть. Опираться на армию вообще не в российских традициях: политического усиления военных Кремль органически боится так же сильно, как и революции.

Во-вторых, Кремлю стало ясно, что бояться надо не только мирных граждан. В 2008 году небольшая хорошо организованная и вооруженная группа людей на несколько дней парализовала Мумбаи. В 2010 году «приморские партизаны» объявили войну полиции и при полном сочувствии местных жителей на несколько недель парализовали власть на большой территории к северу от Владивостока. В 2014 году начатая против Украины война показала, что наемники, конечно, являются привлекательным ресурсом, но россиян, готовых взять оружие, слишком много. Для тех, кто вернулся целым, уже нет особой разницы между украинским Донецком и любым российским городом — вооруженное насилие для многих из них становится допустимым способом решения проблем.

Именно поэтому Москва сделала все, чтобы часть вернувшихся из Украины наемников отправилась затем умирать за Башара Асада. Другие тысячи россиян уехали сражаться в рядах ИГИЛ. И проблема российской власти в том, что на место погибших обязательно придут новые. Отсутствие внятных перспектив и несправедливость способствуют радикализации общества – и угроза больше не локализуется в проблемных регионах Северного Кавказа.   

Поэтому Кремлю понадобилась спецслужба, которая будет защищать его в любой ситуации, пока он ищет возможности для долгосрочного выживания. Выход был найден в том, чтобы делегировать близкого к Путину человека во внутренние войска МВД. Не будучи связанным с ними «корпоративными» узами, он начал превращать их в обособленную путинскую гвардию.

Преторианский подход

Национальная гвардия значительно увеличилась по сравнению с внутренними войсками: помимо 170–200 тысяч собственно внутренних войск в нее также вошли отряды полицейского спецназа (ОМОН и СОБР) численностью 25–30 тысяч человек и бывшие охранные подразделения МВД и государственное предприятие «Охрана» (170 тысяч человек).

Если раньше внутренние войска тренировались в основном на своих полигонах, то с приходом Виктора Золотова они стали проводить учения в различных российских городах, тренируясь защищать реальные здания региональных и городских администраций, военные заводы и т.д.

Важно, что охранная деятельность дает не только большой приток денежных средств, что само по себе важно в российской властной иерархии, но и меняет систему отношений между охранниками и охраняемыми. Суть в том, что с созданием Росгвардии в России защита органов власти окончательно стала важнейшей политической повесткой. На региональном уровне это означает, что гвардейцы могут как защищать местные элиты от граждан, так и в любой момент изолировать эти элиты от общества. Последнее возможно, если фактически назначаемые в Кремле губернаторы в условиях углубления социально-экономического кризиса вдруг решат быть лояльными местным жителям.

Гвардия также получила контроль над лицензированием гражданского оружия (для охоты, самообороны и охранных фирм). Раньше этим занималось МВД, но теперь доверять такое дело обычным полицейским нельзя. В глазах Кремля любой охотник является потенциальным «партизаном», способным в приступе отчаяния лишить руководства свой поселок, город или даже регион.

Задачи по разгону демонстраций также сохраняются, однако тут есть интересная деталь. Раньше внутренние войска могли непосредственно в этом участвовать, как, например, 6 мая 2012 года на Болотной площади в Москве. Но уже в 2017 году в ходе протестных митингов в России войсковые соединения гвардии только стояли в оцеплении, а разгоном занимались полицейские и ОМОН. Причина понятна: войска, применяющие силу против невооруженных граждан, очень быстро разлагаются психологически и теряют способность к решению военных задач. Как раз такого разложения в нынешней ситуации Кремль постарается избегать настолько долго, насколько сможет. Войскам национальной гвардии отводится роль последнего аргумента в деле сохранения существующего режима. Грязную работу на митингах оппозиции выполнит ОМОН, 5% от числа сотрудников ведомства.

Кроме всего прочего, национальная гвардия в России уже расширяет свою деятельность в киберпространство и пытается получить право вести розыск граждан, подозреваемых в совершении преступлений. Правда, другие спецслужбы пока этому сопротивляются.

Росгвардия также декларирует готовность участвовать в военных операциях за рубежом — в первую очередь в рамках ОДКБ. То есть в зону возможной деятельности попадают Беларусь, Казахстан, Киргизия и Таджикистан. Не стоит забывать, что Россия участвует и в конфликтах в Грузии и Украине, где гвардейцы потенциально могут найти себе применение. Интересно, что в Сирии официально находятся батальоны российской военной полиции, сформированные из чеченцев. Однако, судя по всему, это как раз бойцы Кадырова, фактически служащие (или служившие) в национальной гвардии. В российской военной полиции (несколько тысяч человек на всю страну) просто не может быть стольких чеченцев.

Таким образом, Федеральная служба войск национальной гвардии представляет собой айсберг, где борьба с протестами оппозиции — это лишь вершина. На деле очевидно, что Кремль готовится к усилению внутриполитической турбулентности. И новая спецслужба должна защитить политический режим от любых изменений, которые не контролируются из Москвы. Российские граждане воспринимаются здесь как враждебное окружение — как это было и на заре большевистского правления. 

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu