Печать Save as PDF +A A -A
8 октября 2015

Добро пожаловать в Таджикистан

Россия наращивает свое присутствие в Таджикистане, и это симптоматично

Недавно, под  предлогом борьбы с Исламским государством, Россия и Сирия обновили свое военное партнерство. События в Сирии находятся под пристальным вниманием западных политиков и СМИ главным образом в силу притока сирийских беженцев в Европу, и западная аудитория начинает осознавать, что война в этой стране непосредственно отразится и на ее собственном благополучии.

Приблизительно в 4 тысячах километров на восток, в уголке мира, которому СМИ уделяют гораздо меньше внимания, Россия наращивает свою военную поддержку еще одному авторитарному режиму, также позиционирующему себя как жертву ИГИЛ. И хотя среднеазиатский регион и не имеет такого стратегического значения как Сирия, события здесь представляют для России не меньший интерес в военном и социальном аспекте.

Добро пожаловать в Таджикистан

В начале сентября в Таджикистане произошло два боестолкновения, в результате которых погибли 8 сотрудников правоохранительных органов и 9 боевиков. Боевики атаковали главный полицейский участок в районном центре Вахдат, а позднее в тот же день они штурмовали здание Министерства обороны недалеко от столицы республики – Душанбе. Согласно официальной информации, нападавшие бежали в Ромитское ущелье, где против них была развернута поисковая операция, завершившаяся 16 сентября официальным заявлением о гибели боевиков.

Наиболее важной личностью среди боевиков был Абдулахим Назарзода, бывший во времена гражданской войны 1992-1997 годов командиром подразделения сил Объединенной таджикской оппозиции, и ставший впоследствии заместителем министра обороны. Вскоре после нападения Назарзоде были предъявлены обвинения в измене, терроризме, саботаже и создании экстремистской группировки.

До сих пор имеется много неясностей относительно мотивов и намерений нападавших, но власти, оказывавшие в течение многих лет давление на исламистские группировки, стали проводить кампанию репрессий как против оппозиции, так и против ислама (даже по среднеазиатским стандартам эти репрессии выглядели суровыми).

Одной из оппозиционных партий – Партии исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ) – за неделю до столкновений было приказано прекратить свою деятельность. Это был контрпродуктивный шаг, который, по мнению специалистов, вынудил членов этой партии уйти в подполье и лишь усилил угрозу со стороны исламистов. Согласно официальным источникам, Назарзода был членом ПИВТ, хотя эти утверждения и не были подкреплены доказательствами.

Для полной ясности следует отметить, что угроза со стороны ИГИЛ и вдохновленных ИГИЛ группировок и их присутствие в Таджикистане являются вполне реальными. Власти оказались в особенно затруднительном положении, когда прошедший обучение в США командир таджикского ОМОНа полковник Гулмурод Халимов перебежал в этом году на сторону ИГИЛ. Его призыв к таджикам последовать его примеру нашел отклик в этой бедной стране, где средний возраст не превышает 24 года, каждый пятый молодой человек не имеет работы, а средняя месячная зарплата составляет приблизительно 150 долларов.

Однако у многих обозревателей гораздо бóльшую обеспокоенность вызывают действия властей, которые неоднократно cовершали рейды на собственность ПИВТ, а ответственность за насилие возлагали на ее членов, нежели угроза со стороны исламистского терроризма. Государство заключает активистов и журналистов в тюрьму, добивается выдачи и похищает своих критиков за рубежом, преследует НПО, блокирует интернет сайты и налагает серьезные ограничения на отправление религиозных обрядов.

По всей вероятности президент Эмомали Рахмон расширяет свою власть и при этом желает показать миру, что его страна находится на передовой линии борьбы с ИГИЛ, чтобы заручиться международной поддержкой и оправдать свои действия.

И вот здесь стоит поговорить о роли России. Лейтмотивом российской политики в Центральной Азии является наращивание своего военного присутствия в этом регионе по мере того, как Россия стремится заручиться поддержкой остальных стран-участниц Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) – Китая, Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана и Узбекистана – в борьбе с ИГИЛ. Темой последней встречи в верхах ШОС в сентябре 2014 года было противостояние исламистскому терроризму.

Владимир Путин уже пообещал помочь Рахмону в деле борьбы с реальными и нарождающимися угрозами со стороны «террористических и экстремистских группировок, проникающих в страны, соседствующие с Афганистаном».

Ранее в этом году российские СМИ со ссылкой на «неназванный источник в российском Генштабе» сообщили о том, что в течение ближайших нескольких лет военная помощь Таджикистану может достичь 1,2 млрд. долларов в рамках структуры сотрудничества, созданной в 2014 году.

Помощь будет оказана в виде поставок личного оружия и боеприпасов, систем связи, самолетов, артиллерии и ракет. Более того, основное внимание будет уделено таджикско-афганской границе в связи с растущей угрозой со стороны ИГИЛ. На территории Таджикистана уже размещено крупнейшее российское воинское формирование за пределами России – 201 мотопехотная дивизия (около 6000 солдат и офицеров), базирующаяся под Душанбе.

Почему же Россия так заинтересована в Таджикистане?

Во-первых, потому что исламистский терроризм вызывает большие опасения, а Центральная Азия является следующим объектом его экспансии после того, как он закрепится на Ближнем Востоке. Учитывая развитие двух важных проблем, приведенных ниже, будет интересно посмотреть, как в ближайшие годы будет развиваться российская стратегия по борьбе с терроризмом.  

С одной стороны, российские официальные лица хвастаются тем, что потери в борьбе с боевиками в Дагестане сократились на 50%, хотя объясняется это просто – наиболее опытные бойцы теперь сражаются в рядах ИГИЛ в Сирии. Как показало расследование Елены Милашиной, опубликованное в Новой Газете, ФСБ взяло на вооружение новую тактику: отправлять джихадистов сражаться за рубеж, вместо того, чтобы воевать с ними дома. Это порождает проблемы не только в краткосрочной перспективе, поскольку Россия активно помогает сирийским правительственным войскам бороться с этими боевиками, но и в долгосрочной – ведь рано или поздно джихадисты вернутся на Кавказ.

С другой стороны, учреждение Евразийского экономического союза (ЕАЭС) привело к воздвижению барьеров на пути рабочей силы из стран, не входящих в ЕАЭС, которым придется теперь сдавать экзамен на знание русского языка, получать разрешение на работу, и платить ежемесячные взносы для того, чтобы сохранить свое рабочее место. Поскольку денежные переводы из-за рубежа составляют половину дохода страны, то ужесточение правил стало благословением для ИГИЛ, который набирает боевиков для войны в Сирии предлагая крупные суммы денег отчаявшимся таджикам, которые не в состоянии найти или удержать работу в России. В настоящее время Таджикистан рассматривает возможность вступления в ЕАЭС, однако ограничения, которые причиняют наибольший ущерб, будут сохраняться в обозримом будущем.

Во-вторых, мы должны принять во внимание, что Таджикистан относится к той части мира, которую некоторые российские политики имеют обыкновение величать «мягким подбрюшьем России».

В-третьих, и это весьма взаимосвязано, ни для кого не является секретом отвращение Владимира Путина к либерализму. Однако, несмотря на его презрение к такого рода либеральным концепциям как однополый брак, он прекрасно понимает, что либеральное и плюралистическое общество является прямым вызовом политической системе, которую он возглавляет. Поэтому его поддержка автократическим режимам это не только средство обеспечения своего влияния за рубежом, но и закрепления своей собственной позиции. Последнее стало особенно очевидным в начале 2014 года, когда свержение Виктора Януковича вызвало панику в Москве и привело к аннексии Крыма и войне на востоке Украины.

Поскольку Москва все еще не отказалась от мечты о создании ЕАЭС, даже несмотря на то, что из него выпала одна из важнейших шестеренок (Украина), то путинская поддержка таджикского режима, который приобретает все более репрессивный характер, не должна удивлять. Ведь российский лидер хочет обеспечить сильное региональное лидерство, которое обеспечило бы существование и расширение ЕАЭС, и оградило бы его от политической неопределенности и нестабильности, от которых страдают плюралистические общества.

Таким образом, на примере Таджикистана можно наблюдать ключевые элементы российской внешней политики: поддержка сильных авторитарных лидеров, стремление восстановить контроль над постсоветским пространством и дальше, а также борьба с терроризмом, которая до сих пор особо не отличалась логической последовательностью. Исходя из этой формулы можно сделать вывод о том, что в последующие годы российское присутствие в Центральной Азии будет продолжать расти, поскольку Путин не откажется от своей цели возрождения России как глобальной сверхдержавы. 

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu