Печать Save as PDF +A A -A
23 февраля 2018

Язык как инструмент мягкой силы в Центральной Азии

Китайский, русский и английский борются за звание lingua franca Центральной Азии

Американский политолог, заслуженный профессор Гарвардского университета Джозеф Най уделял пристальное внимание роли языка как инструмента мягкой силы. По мнению Ная, суть языка неизбежно влияет на его пользователя, а ценности, которые подспудно репрезентирует тот или иной язык, глубоко укоренены в его грамматической структуре.

Можно спорить о том, может ли язык в принципе быть нейтральным средством коммуникации, lingua franca (т.е. языком, используемым в качестве средства межэтнического общения в определенной сфере деятельности), или же он, как утверждает Най, действительно оказывает значительное, а порой и решающее влияние на формирование более глубинных политических установок.

Руководство стран Центральной Азии осознает способность языка определять отношения региона с остальным миром, причем как культурно, так и геополитически. Как и во многих других регионах, продвижение обучения языкам в регионе стало важным инструментом публичной дипломатии и мягкой силы для стран, стремящихся закрепить здесь свое политическое влияние. Индекс влиятельности языков (The Power Language Index) рассчитывается в соответствии с той ценностью, которую имеет язык в качестве инструмента мягкой силы. Ценность/влиятельность языка в данном случае определяется пятью категориями: география распространения, экономика, межличностные коммуникации, знания и СМИ, дипломатия. Согласно данным Индекса, самым влиятельным языком предсказуемо остается английский, за которым следует китайский. Русский язык находится в первой десятке рейтинга. В Центральной Азии представлены и конкурируют между собой все эти три языка. Кроме того, есть и четвертый борющийся за влияние в регионе язык – турецкий.

Русский язык: постепенный упадок

В Концепции внешней политики РФ 2016 года отмечена необходимость развития мягкой силы России. В стратегические цели России входит распространение русского языка и культуры на территории «русского мира». Существует даже специальная государственная программа «Русский язык 2016-2020», которая напрямую касается языковой политики. В этом документе говорится, что «русский язык имеет огромное значение не только для Российской Федерации, но и для мировой цивилизации, поскольку он является одним из мировых языков». Программа «Русского языка 2016-2020» с бюджетом более 7 млрд рублей предусматривает среди прочего «активную наступательную стратегию». 

В Центральной Азии русский язык по-прежнему широко распространен и на нем до сих пор престижно говорить, чего нельзя уже сказать, например, о странах Балтии. На сегодняшний день 84% граждан Казахстана владеют русским языком. В Кыргызстане – 49%, в Узбекистане – 41%, в Таджикистане – 33%, в Туркменистане – 18%.

Однако число людей, получающих образование на русском языке, постоянно сокращается. В свете этого упадка российские инициативы по изучению языка выглядят очевидной попыткой обратить вспять ситуацию, в которой русский язык начинает проигрывать другим языкам, включая мандаринский диалект китайского.

Языковая политика Китая в регионе

Политические задачи Китая в отношении языков страны включают как внутренние, так и информационно-пропагандистские аспекты, направленные на продвижение китайского в качестве международного языка. Что касается конкретных политических инициатив, то Китай через Государственную канцелярию по распространению китайского языка за рубежом (Ханьбань) ежегодно вкладывает более 10 млрд долларов в Институты и Классы Конфуция. Эти программы занимаются как академическими обменами, так и продвижением языка и культуры.

Свой первый Институт Конфуция Китай открыл в 2004 году в Сеуле, однако до этого пилотный проект был запущен в Ташкенте. К апрелю 2017 года по всему миру уже насчитывалось пятьсот подобных образовательных центров. В 2015 году  в Душанбе в рамках празднования Дня Института Конфуция состоялся праздничный концерт «Прекрасный Китай». В августе 2015 года Институт Конфуция был открыт еще в одном таджикистанском городе – Чкаловске, который позднее, в 2016 году, был переименован в Бустон.

Изучение китайского языка становится в Таджикистане все более популярным. Заметную роль в этом играют китайский компании, которые активно действуют в стране, - особенно это касается компаний, занятых в сфере добычи полезных ископаемых. Многие небольшие города в Таджикистане полностью зависят от китайских предприятий. Среди примеров здесь можно привести таджикско-китайскую промышленную зону в Согдийской области.

Интерес к китайскому языку растет не только в Таджикистане, но и в других странах региона. В Казахстане на сегодняшний день действуют пять Институтов Конфуция, в Кыргызстане – четыре, в Узбекистане, как и в Таджикистане, – два. Институт Конфуция в Ташкенте, например, посещают 350 человек. Растет и число студентов, изучающих китайский язык в университетах. Так, например, в 2006 году в Бишкекском гуманитарном университете изучали китайский язык 400 студентов, а в 2017 году – уже 700. Помимо этого в сентябре 2017 года в Бишкеке на деньги правительства Китая открыли школу с углубленным изучением китайского языка.

Также необходимо сказать о том, что все больше молодежи из стран Центральной Азии уезжает учиться в китайские университеты. По данным Китайского стипендиального совета, сегодня около 12 тысяч студентов из Казахстана учатся в Китае, хотя еще пятнадцать лет назад их были единицы. 

В развитии вышеописанных тенденций важную роль играет китайская инициатива «Один пояс, один путь», поскольку Центральная Азия имеет решающее значение для ее успеха.

Что насчет английского?

В Индексе влиятельности языков категория «знания и СМИ» оценивается по таким данным, как Интернет-контент, количество топовых университетов, рецензируемых научных журналов и художественных фильмов. Лидерство в этом направлении вполне предсказуемо принадлежит английскому языку.

В опубликованной в 1992 году книге Роберта Филлипсона «Лингвистический империализм» английский язык рассматривается через постколониальную призму. Преподавание английского Филлипсон считает инструментом власти. Однако в случае Центральной Азии постколониальным языком можно считать русский, в то время как английский вызывает здесь более нейтральные ассоциации.

Языковая политика стран Центральной Азии, безусловно, относит английский к числу важных языков. С 2013 года в Узбекистане введено преподавание английского с первого класса. В Казахстане изучение английского языка входит в систему «трехъязычного обучения», а также в государственную программу «100 конкретных шагов». Летом 2017 года министр образования и науки Казахстана Ерлан Сагадиев сообщил о том, что с 1 сентября по собственному желанию перейдут на обучение на английском языке более 500 классов.

В то же время уровень владения английским языком в регионе по-прежнему очень низок (в Индексе владения английским языком представлен только Казахстан), но изучать его престижно. Пока неизвестно, как на положение иностранных языков в регионе повлияет новая политика президента Мирзиеева по «открытию» Узбекистана, но на данный момент кажется, что в своей языковой политике власти стран Центральной Азии все-таки отдают предпочтение именно английскому языку.

Quo Vadis, Lingua Franca?

В 2013 году EUCAM («ЕС – Центральная Азия Мониторинг») опубликовал доклад, в котором среди прочего утверждается, что к 2030 году регион станет менее культурно и социально интегрированным: роль русского как lingua franca будет снижаться, а на новых языках – английском и китайском – будут говорить в основном только элиты.  

Подводя итог, отметим, что Китай и Россия прилагают значительные усилия для продвижения своих языков в регионе. Однако английский по-прежнему будет доминировать в сфере СМИ и развлечений, а так как многие молодые люди предпочитают социальные медиа традиционным форматам СМИ, то английский неизбежно будет распространяться. Еще одно преимущество английского – его изучение активно продвигают сами власти стран Центральной Азии.  Что касается русского языка, то он, вероятно, продолжит сдавать позиции, в то время как китайский будет становиться все более важным. Влияние Китая растет во всем мире, но способность китайского стать по-настоящему глобальным языком остается под вопросом. Серьезным препятствием на пути к этому могут стать его сложная фонетическая структура и не менее сложная система символов.

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu