Печать Save as PDF +A A -A
1 ноября 2017

Внешняя политика четвертого срока

С какой программой Путин пойдет на выборы-2018 

От выступления Путина на Валдайском форуме некоторые журналисты и аналитики ждали какой-то сенсации. Смуту посеял Дмитрий Песков, заявив, что выступление будет «очень важным». Но было наивно полагать, что за несколько месяцев до выборов Путин объявит об изменении внешней политики России, тем более о пересмотре своей позиции в отношении Запада. В итоге выступление на «Валдае» лишь подтвердило приверженность Кремля тем установкам, которые сформировались за последние годы, в особенности в период после аннексии Крыма. Чтобы понять, чего ждать от внешней политики после марта 2018 года, нужно обозначить основные тезисы внешнеполитического мышления правящей элиты, сформулированные к концу 2017 года.

Тезис 1: В мире происходят коренные изменения, чреватые постоянными  и долгосрочными рисками.

Еще в середине 2000-х годов российская внешнеполитическая мысль, формулируемая консервативной частью экспертного сообщества и рядом высокопоставленных чиновников, «поставила крест» на однополярном мире, в котором США определяют правила и гарантируют их соблюдение. Заявленный переход от однополярного мира к многополярному объяснялся, с одной стороны, ростом экономического влияния незападных стран (которое должно было конвертироваться в политическое), с другой – «несправедливостью» и конфликтогенностью мира, который строили США.  Долгое время Москва надеялась «убедить» Европу включиться в процесс формирования нового миропорядка как самостоятельного актора, но, по мнению Кремля, Европа упустила свой шанс, погрузилась в себя и в итоге потеряла влияние.   

Какова логика Кремля? «Арабская весна» стала тем Рубиконом, после которого Россия не могла не вмешаться в «беспредел», чинимый США при попустительстве Европы. Вмешавшись в гражданскую войну в Сирии, России якобы удалось притормозить скатывание всего региона в хаос, но общего тренда это не изменило. Попытки США демократизировать регион подорвали естественных ход событий, гарантировав кратное увеличение точек напряжения, требующих постоянного внимания со стороны ответственных политических акторов (в первую очередь членов Совета Безопасности ООН). Но Сирия и, шире, Ближний Восток – лишь одна из точек напряжения. Есть еще Северная Корея, противостояние Китая и США в АТР, потенциальный взрыв Венесуэлы и, конечно, Украина.   

По мнению Кремля, причиной провальной политики Вашингтона как в Европе, так и в мире в целом стала слабость США, неспособность «нести ответственность за мир» после ухода СССР. Это в какой-то степени и заставило Россию активнее включиться в мировую политику.  

Обозримое будущее видится Кремлем крайне нестабильным, рискованным и требующим постоянного задействования львиной доли российских внешних и внутренних ресурсов для «управления рисками».   

Тезис 2: Конфликт с США играет центральную роль в обеспечении безопасности России и евразийского региона.

Не секрет, что Москва не воспринимает Украину как полноценную суверенную страну. Владимир Путин постоянно напоминает, что в 1991 году Россия по доброй воле позволила Украине и другим странам бывшего СССР обрести независимость, но эта независимость имеет ряд ограничений. И для разных стран бывшего СССР эти ограничения отличаются. Украина для Москвы имеет центральное значение. В понимании Москвы в 2014 году Россия предотвратила более крупный конфликт, который мог бы возникнуть из-за бесконтрольного движения Украины в ЕС и НАТО. Аннексировав Крым и гарантировав долгосрочную нестабильность на востоке Украины, Москва надолго закрыла вопрос вхождения Украины в западные альянсы. Это, по логике Москвы, предотвратило масштабный, потенциально вооруженный конфликт между Россией и Западом.  

Тем не менее конфликт с Западом (т.н. Холодная война 2.0), который, конечно, шире, чем Украина, требует урегулирования. Москва считает, что риторика Вашингтона, как и других западных столиц, всегда условна: лозунги – это лозунги, а значение имеют только действия. Более того, «нормальными» могут быть и конфликтные отношения – например, отношения СССР и США после 1962 года. Главное – это наличие понятных правил, определяющих условия игры. Москва до сих пор ждет, когда Вашингтон определится со своей позицией и будет готов к обсуждению новых правил игры как для региона, так и для мира в целом. Путин постоянно заявляет о желании вести диалог, договариваться и тратить меньше сил на «подставы» друг другу. И он действительно не лукавит. Что до сих пор удивляет Москву, так это упрямство, с которым Вашингтон не хочет признавать, что старые правила поведения уже не работают. Как только (и если) такое понимание придет и Вашингтон пойдет на переговоры, Москва с легкостью прекратит то поведение, которое сегодня так сильно раздражает США.  

В серьезности российских намерений не стоит сомневаться. Путин долгие годы не трогал тему стратегического ядерного вооружения, но на «Валдае» фактически заявил о готовности выйти из договора РСМД. Повышая ставки, Кремль рассчитывает, что Вашингтон, наконец, согласится заговорить с ним на одном языке.  

В противном случае, если США будут и дальше наставить на своей правоте, игнорируя призыв Москвы договориться, Путин готов стоять на своем сколько угодно (см. тезис 1).

Тезис 3: Будущее не за Западом.

Каким бы клише это ни казалось, но Москва уверена, что Запад находится в состоянии заката. На примере бывшей Югославии, Ирака и Ливии Москва убедилась в том, что США не способны быть глобальным лидером. Разочаровавшись в Буше, не испытывая пиетета перед Обамой и пока не дождавшись ничего хорошего от Трампа, Кремль тем не менее не сомневается, что сегодня первая скрипка в мире это именно Америка. Однако в долгосрочной перспективе, по мнению Москвы, Вашингтон просто не сможет и дальше тратить столько сил на попытки «управлять миром». Не сумев заручиться поддержкой Европы, Москва сознательно обратилась к Китаю, который в конечном итоге якобы станет «вторым СССР», полноправным противовесом США. В прекрасном будущем «мягкой биполярности» Россия, по замыслу российских стратегов, займет место младшего партнера Китая. Такой статус им кажется более приятным и удобным, чем статус младшего партнера Запада, от которого Россия отказалась в 2000-е.

Движение в сторону Китая не должно сводиться к банальному углублению двусторонних отношений. Кремль надеется, что оно будет иметь более комплексный  характер взаимодействия со всем регионом и приведет к созданию Большой Евразии, в которую Россия «зайдет» со своим ручным Евразийским Союзом. Россия уже сегодня является самым удобным партнером для Китая – со всеми остальными соседями у Пекина сложные отношения. Это гарантирует и будет гарантировать Кремлю в будущем значительную свободу рук на севере Евразии.

В дружбе с Китаем Кремль видит самую верную долгосрочную инвестицию, которая призвана обеспечить стабильные партнерские отношения с будущей державой №1.      

«Программа 2018»

Внешнеполитическая предвыборная «программа 2018» по определению не может включать больших компромиссов и отступлений от логики развития внешней политики последних лет. Гипотетическое послабление было возможно только в условиях дружественного Трампа. При этом последние 6-7 месяцев наблюдается явная осторожность Кремля, попытка рациональнее отвечать на действия США, целенаправленно не усугубляя ситуацию. Планируя ближайшее будущее, Кремль, с одной стороны, пытается адекватно рассчитать ресурсы, с другой – переждать эмоциональную реакцию Вашингтона. Но ждать в ближайшее время пересмотра основ посткрымской политики не приходится.     

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu