Печать Save as PDF +A A -A
11 июня 2015

Санкции – это надолго

Ставки Запада в украинском вопросе выше, чем кажется на первый взгляд 

Дискуссии о санкциях, как правило, разворачиваются вокруг вопроса об их эффективности. Разного рода эксперты, учёные и даже политики соревнуются в оценках целесообразности мер экономического принуждения. Не является исключением и Россия, находящаяся под санкциями уже более года. Схема «критиков» довольно незамысловата и базируется на том, что заявленные цели Запада не достигнуты, а сами санкции не только контрпродуктивны, но и опасны. В качестве подтверждения того, что все санкции бессмысленны, некоторые приводят один из наиболее провальных примеров экономического давления – Кубу. Среди любителей подобной аргументации отметился и президент Чехии Милош Земан.

Чаще всего критики напрямую не говорят о необходимости снятия санкций, ограничиваясь лишь кратким экскурсом в суть «кубинского кейса». Но и этого достаточно, ведь рисуя картину провальной политики, они уже тем самым воздействуют на общественное мнение.

Очевидно, что подобная риторика может в значительной степени быть обусловлена как политическими (тот же Земан), так и коммерческими интересами, как, например, в случае с председателем Германо-российского форума Матиасом Платцеком, который открыто заявил, что необходимо признать Крым российской территорией. Вместе с тем я считаю важным сосредоточиться именно на вопросе действенности санкций, который почти всегда ставится неправильно.

В первую очередь необходимо проводить четкое разграничение между заявленными и истинными целями. Ведь если допустить, что санкции не работают и почти никогда не работали, то зачем их вообще принимать? Маловероятно, что политики или ооновские бюрократы, в очередной раз обсуждая вопрос введения санкций, гадают на кофейной гуще или просто обделены умом и некомпетентны.

Эффективны ли санкции?

Ответ на этот вопрос зависит от того, что мы вкладываем в понятие «успех». Если успехом считать возвращение к status quo ante, т.е. в нашей ситуации возвращение Крыма Украине и восстановление порядка в её восточных областях, то западные санкции, определённо, не справились с поставленными задачами. Более того, с этой точки зрения санкции едва ли имеют какие-либо перспективы. Крым включён в состав Российской Федерации и его статус не обсуждается, минские договорённости не спешат выполняться.

Что касается стремления наказать конкретных лиц, причастных к агрессивной внешней политике, и связанные с ними фирмы, то проблема здесь заключается в том, что средствам пропаганды удалось навязать россиянам комплекс «коллективной ответственности». Подобно белому населению несостоявшейся республики Родезия, наказанной за одностороннее провозглашение независимости от Соединённого Королевства, россияне в момент международного антироссийского «заговора», которым якобы руководит Госдепартамент, сплотились вокруг своего лидера. Родезийцы, кстати, считали, что против них зреет мировой коммунистический сговор, который, как ни странно, организовал премьер-министр Великобритании Гарольд Уилсон, член лейбористской партии.  

Если страна принимает решение о введении санкций, руководствуясь моральными соображениями, то и повестка, на мой взгляд, не должна быть сформулирована в половинчатых фразах, как например: «Крым, так и быть, забирайте, но в Донецке с Луганском не бедокурьте». Вся послевоенная история Европы просто не допускает пренебрежения основами мирного сосуществования даже на словах (или хотя бы на словах).

Для того, чтобы понять, чем руководствуются страны-санкционеры, ставя перед собой заведомо нерешаемые задачи, нужно понять, что помимо заявленных целей существуют и цели подразумеваемые. С иного угла на проблему можно посмотреть, если задаться вопросом, как могла развиться ситуация при условии отсутствия санкций. Смоделировать возможное развитие событий с какой-либо долей достоверности невозможно. При этом, мы вправе надеяться, что подобные сценарии не повторятся в Приднестровье или даже Прибалтике.

С какой целью Россию наказывают?

Действия Запада, на первый взгляд, могут показаться наивными или мотивированными стремлением «просто что-то сделать», «заработать очки» перед своими избирателями. Но размах санкций и готовность самим нести определённые потери говорят нам об обратном. Не случайно в ноябре прошлого года российский министр финансов Антон Силуанов оценил потери от санкций примерно в 40 млрд долл. «Просто что-то сделать» – это ограничиться запретом на выдачу виз, требовать забрать у России право проведения Чемпионата мира по футболу, сравнивать Путина с Гитлером и т.д.

Заявления, что санкции не работают и никогда не работали, на самом деле обнажают характер мышления определённых публицистов. Отношения между суверенными государствами традиционно описываются как находящиеся в состоянии «анархии», т.к. понятие суверенитета не допускает иного, более высокого, источника власти, чем власть государственная. Поэтому ни одно государство не имеет легального права наказывать другое. Вместе с тем, смысл санкций как раз в наказании. А возможность (или право) наказывать является признаком наличия иерархии в международных отношениях. Отрицать существование в мире неформальных иерархий значит не замечать тех выгод, которые доминирующая сторона извлекает из существующего миропорядка. В современном мире такой стороной являются страны Запада во главе с Соединёнными Штатами.

Справедливости ради заметим, что нет таких цифр, которые бы могли точно измерить выгоду, получаемую от постоянного воспроизводства текущих параметров взаимоотношений между государствами. Вместе с тем, действия государств, находящихся на верхней ступени международной иерархии, даже если не несут в себе краткосрочных выгод, но в любом случае нацелены на недопущение расшатывания основ миропорядка. Очевидно, что мы имеем дело с понятием долгосрочной выгоды.

Принцип мирного разрешения споров, который не оспаривается в отношениях между странами ОЭСР, делает необязательными непомерно высокие расходы на оборону и высвобождает значительные средства на инфраструктуру или образование. Вынудят ли действия России поднять военные расходы в странах НАТО до рекомендуемых 2% или нет – это отдельная история. Но очевидно, что в Европе вряд ли с большой охотой пойдут на изъятие миллионов (а то и миллиардов) из других статей бюджета для сдерживания «русской угрозы», даже если очень надо. Отсюда стремление хотя бы дать России понять, что красная линия пройдена.

Чем может обернуться попустительство при столкновении с вызовами наглядно демонстрирует стремительный процесс дезинтеграции коммунистического блока и самого Советского Союза. Хотя тогда допуск диссидентов в политическое поле вполне соответствовал концепции «социализма с человеческим лицом», радикального изменения правил игры соцлагерь не выдержал. Другой пример – нежелание и незаинтересованность Соединённых Штатов нести затраты, связанные с поддержанием миропорядка после Первой мировой войны. Результат – экономический национализм (известный как beggar thy neighbour) и Великая депрессия.

Лидерство одновременно и затратно, и выгодно. Демонстрация решительности в отношении нарушителя это не только наказание последнего и предостережение желающих пойти по его стопам, но и знак приверженности принятым нормам поведения. Адресатами в последнем случае являются акторы, которых status quo вполне устраивает, но при этом их волнует собственная безопасность («а защитят ли нас?»). Непринятие мер против России при отсутствии намерений военного сдерживания означало бы предательство тех европейских идей, в которые поверили бывшие страны соцлагеря (право свободного выбора альянса и др.).

Что это означает для России?

Если принять, что критерием эффективности санкций является недопущение расшатывания определённых устоев, то России не следует ждать скорой отмены санкций.

Во-первых, даже если заявленные цели не достигнуты, российской экономике нанесён существенный ущерб, что в определённой степени связывает Москве руки. Таким образом, санкции не являются незначительными, как, например, «зерновое» эмбарго США против Советского Союза, введённое в ответ на советскую агрессию в Афганистане (но и оно продержалось больше года). Поэтому шансы на успех сохраняются. Но этот фактор опять же не является определяющим.

Во-вторых, отмена или ослабление санкций (во всяком случае, на данном этапе) способны подорвать степень доверия между условными Западом и Востоком ЕС. Под Востоком ЕС я в данном контексте подразумеваю постсоциалистические страны, сделавшие в свое время европейский выбор и опасающиеся агрессии России. Это прекрасно понимают в Берлине, который зачастую подменяет Брюссель в крайне важных вопросах.

В-третьих, хоть это и невозможно проверить, «карательная» функция санкций должна работать на поддержание основополагающих международных норм и принципов. Приведённые мной исторические примеры это поясняют. Самым неприятным для Путина и его окружения в этой ситуации стало то, что России показали её истинное место в международной иерархии. Россия встала с колен, но больно ударилась головой о потолок своих возможностей. Таким образом, у Кремля два варианта - либо на многосторонних началах участвовать в действительном урегулировании хотя бы донецко-луганского вопроса, либо по старинке надеяться, что «нефть подрастёт».

Photo by Martha de Jong-Lantink/CC BY-NC-ND 2.0

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu