Печать Save as PDF +A A -A
16 января 2017

Россия выходит на ливийскую сцену

Халифа Хафтар и интересы третьих держав в Ливии

Россия наряду с некоторыми арабскими и западными государствами намеревается участвовать в ливийском урегулировании. Важно отметить, что на фоне сирийского кризиса события в Ливии отошли на второй план. Между тем, от развития ситуации там зависит безопасность Европы в таком важном регионе как Северная Африка.

Так, Алжир и Ливия (до 2011 года) обеспечивали значительную часть потребностей стран ЕС по природному газу и нефти. И одной из причин усиления позиций российского «Газпрома» на рынке европейских стран как раз и стал фактический распад единой Ливии после свержения режима Муаммара Каддафи в 2011 году. Экспорт голубого топлива из Ливии заметно снизился и параллельного уменьшились его поставки из Алжира ввиду стагнации энергоотрасли этой страны и увеличения внутреннего потребления сырья.

Но речь в данном случае идет не только об энергетической безопасности. После 2011 года Ливия (наряду с Марокко и Турцией) фактически стала огромными «миграционными воротами», позволяющими сотням тысяч беженцев и прочих переселенцев – в первую очередь из проблемных африканских стран – ежегодно проникать в Европу.  

И, наконец, дает о себе знать проблема распространения с ливийской территории оружия, которое регулярно отмечается не только в соседних Алжире и Египте, но и в более отдаленных странах африканского Сахеля, а также в Сирии.

Все эти темы являются безусловно важными для Евросоюза.

Что же касается России, то для нее стремление вернуться в Ливию обусловлено несколько иными интересами, которые отчасти пересекаются с интересами ЕС. С одной стороны, у Москвы есть желание далее развить «сирийский успех» на североафриканском региональном «фланге» в рамках ее «возвращения» на Ближний Восток. Также работа на данном направлении открывает Кремлю новые возможности для взаимодействия с другими важными странами региона (например, Египтом).

Но кроме геополитики и геостратегии, стремления обыграть Запад на фактически оставленном им ливийском «поле» существуют и более материальные вещи. РФ также рассчитывает на заключение новых контрактов (особенно военных), возможное получение здесь военно-морских баз и возобновление старых контрактов (убытки одной только РЖД без учета потерь энергетических компаний и неоправдавшихся ожиданий от военно-технического сотрудничества составили 2,2 млрд долларов).

И, наконец, не следует забывать о том, что России было бы невыгодно восстановление прежнего нефтегазового экспорта в Европу из Ливии, т.к. Москва стремится повысить стоимость «черного золота» и как минимум сохранить за собой нынешний объем энергопоставок в ЕС. В этом случае ее могло бы устроить установление фактического контроля над энергетической отраслью страны, хотя пока эта задача видится трудновыполнимой.

Индикаторами желания России поучаствовать в ливийском урегулировании служат проходящие в Москве переговоры с генералом Халифой Хафтаром, который за последние полгода как минимум дважды побывал в российской столице, а также интервью агентству Bloomberg замминистра иностранных дел РФ Геннадия Гатилова от 28 декабря 2016 года, в котором он выразил недвусмысленную поддержку данному деятелю. О степени и интенсивности двусторонних контактов свидетельствует и тот факт, что Хафтар 11 января лично посетил флагманский корабль российского Северного флота крейсер «Адмирал Кузнецов», после осмотра которого он получил в подарок от Москвы по официальным данным «груз медикаментов» для нужд подчиняющихся ему отрядов. Кроме того, показательно, что он участвовал в видеоконференции с министром обороны РФ Сергеем Шойгу, обсудив «вопросы мирного урегулирования на Ближнем Востоке».

Халифа Хафтар – бывший полковник армии Каддафи, ставший оппозиционером, перебравшимся в США, и являвшийся, по данным американских источников, агентом ЦРУ. После начала восстания против прежнего ливийского режима Хафтар вернулся на родину в Бенгази, где принял активное участие в гражданской войне на стороне оппозиции.

Получив 3 марта 2015 года должность «верховного главнокомандующего Ливии», Хафтар в 2016 году разгромил ряд вооруженных исламистских группировок и фактически получил контроль над восточной частью страны (Киренаика), после чего был провозглашен парламентом Тобрука «фельдмаршалом». Одновременно угрожал признанному международным сообществом правительству Ливии в Триполи захватить контролируемую им территорию.

При этом Запад, международные организации, включая ООН, и отчасти Алжир пытаются заставить Хафтара принять внутриливийское соглашение от 17 декабря 2015 года, что означает для него обязательство признать верховную власть правительства в Триполи, которое он, как показали его действия в 2016 году, не считает легитимным (в том числе под предлогом наличия там фигур, которых он считает «радикальными исламистами»).

Что же касается активизации контактов между Россией и этим ливийским генералом, то это представляется неслучайным. Так, еще в начале 2016 года в ходе визита министра иностранных дел Сергея Лаврова в Алжир Россия продемонстрировала желание принять участие в стабилизации Ливии совместно с этой страной, что нашло заметный отклик у ее руководства.

Для Алжира подобные действия являются понятными: после свержения в 2011 году режима Каддафи Ливия превратилась для него в источник постоянной головной боли – отсюда на его территорию происходят регулярные прорывы джихадистских групп, а также была налажена контрабанда оружия и взрывчатки.

Расхождения между участниками миротворческого процесса

Но для достижения данных целей необходимо найти формулу стабилизации этой страны и заручиться поддержкой местных сильных лидеров, более предсказуемых, чем Каддафи. В нынешних обстоятельствах подходящей фигурой видится генерал Хафтар, бывший полковник его армии.

В отличие от ряда прочих ливийских лидеров, Хафтар не является исламским радикалом. Причем ставки на него заметно выросли в 2016 году после достигнутых им военных побед в восточной и центральной частях страны. По имеющимся данным, сейчас он контролирует наибольшую часть ее территорию по сравнению с прочими своими конкурентами.

После этого Хафтар стал желанным гостем в столицах государств, заинтересованных в урегулировании ливийского кризиса. Сложность состоит в том, что после успехов 2016 года (речь идет в том числе о захвате его силами целого ряда стратегически важных нефтяных месторождений и объектов энергетической инфраструктуры), этот генерал стал вынашивать планы захвата власти во всей Ливии.

Но у игроков на ливийском поле, даже союзников, подчас наблюдается разное видение ситуации – даже у России и Алжира, и позиция последнего имеет тенденцию к некоторой трансформации. Например, если ранее часть алжирской элиты (в частности, силовиков и особенно представителей спецслужбы DRS) фактически устраивало наличие в Ливии разных полюсов (например, правительства в Триполи и власти парламента Тобрука в Киренаике), что могло означать временное «замораживание» конфликта, подразумевавшего фактическое разделение этой страны на части, то теперь алжирское политическое руководство пытается сблизить позиции противоборствующих сил.

Реализация подобного сценария гарантировала бы Алжиру, что Ливия в случае распада не станет источником неприятностей, подобных тем, что исходили оттуда при Каддафи, которому было явно тесно в рамках своей страны (чего стоят те же его глубоко символические попытки «стирания» алжиро-ливийской границы) и который не всегда осуществлял политику, отвечающую интересам Алжира. Например, речь идет о поддержке режимом Полковника ряда террористических движений в Африке, нелояльных алжирской стороне.

Согласно другой точке зрения алжирской элиты, больше популярной среди «гражданских политиков», группирующихся вокруг нынешнего президента Абдельазиза Бутефлики, воссоздание единой Ливии приемлемо лишь в случае изъявления обязательства всеми сторонами признать друг друга и расширить рамки признанного международным сообществом ливийского правительства, находящегося в Триполи, за счет включения туда Хафтара.

И сейчас – после ослабления в последние годы влияния «силового блока» за счет увольнения бывшего шефа DRS генерала Мохаммеда Медьена – эта точка зрения превалирует в алжирской элите. Примечательно, что такие «перестановки» стали возможны как раз в результате ливийских «промахов» подчиненных Медьена, связанных с контролем оружейного трафика.  

В частности, именно после этого благодаря непосредственной поддержке со стороны Алжира нынешнее правительство, заседающее в Триполи, смогло переехать в Ливию из Туниса.

Однако в случае неудач попыток объединения представителей Триполи и Бенгази в единую структуру первая точка зрения может возобладать.

Пока же Алжир пытается сблизить позиции внутриливийских игроков и удержать их от полномасштабного столкновения, которому способствует декабрьское поражение их общего противника – «Исламского государства». Ослабление угрозы со стороны ИГ уже привело к резкой эскалации конфликта между силами Хафтара и подразделениями Мисратской бригады, подчинявшимся правительству Триполи.

В свою очередь в Москве преобладает несколько другая точка зрения – в пользу воссоздания единой Ливии при лидерстве в ней генерала Хафтара, что должно облегчить российским властям получение гарантий соблюдения их интересов.

Перспективы отношений Хафтара и России

Что касается очередного появления генерала Халифы Хафтара в Москве (ноябрь – декабрь 2016 года), то в Алжире, являющимся одним из главных гарантов ливийского урегулирования, в этом видят выражение ему поддержки со стороны России. Более того, в данном случае нельзя исключать того, что Москва сделает на него приоритетную ставку как на лидера, способного воплотить в жизнь ее ожидания. Возможно, ради этого она даже будет оказывать ему помощь «в кредит».

Говоря о перспективах Хафтара, следует заметить, что постепенно его военно-политический вес растет: кроме Алжира явную помощь ему оказывают Египет, ОАЭ и Чад, имеющие серьезное влияние на ход ливийских событий. Столь солидная «группа поддержки» вместе с Россией могла бы подтолкнуть Хафтара к более активным действиям против Триполи, если бы между ее членами не было расхождений.

Однако судя по алжирским источникам, российский МИД сейчас оказывает на Хафтара и национальное ливийское правительство давление, чтобы те признали друг друга. На практике это означает получение вышеупомянутым генералом поста в правительстве не ниже министра обороны, на что не соглашаются триполитанские власти, опасаясь совершения им в будущем переворота.

Иными словами, создается впечатление, что Россия изначально выдвигает невыполнимые для правительства эс-Сараджа условия и пытается в лице Хафтара воссоздать «нового Каддафи». В пользу этой версии может свидетельствовать заявление замминистра иностранных дел России Геннадия Гатилова агентству Bloomberg, что «Халифа Хафтар как лидер в политической и военной плоскости, борющийся против «Исламского государства» в Ливии в течение двух лет, должен стать частью нового руководства страны на основе достижения компромисса».

Более того, заместитель Лаврова одновременно раскритиковал политику, проводимую в Ливии эмиссаром ООН Мартином Коблером, который, по его словам, поддерживает другие политические силы в Ливии (с намеком на их незначительный вес). По мнению Лаврова, несмотря на наличие у Москвы контактов с правительством эс-Сараджа, она полагает, что оно не в состоянии реально начать свою работу и выполнять свои функции надлежащим образом: «Территория, находящаяся под его контролем, слишком ограниченная, и международное признание, которым оно пользуется, не сможет это исправить».

В этом, судя по всему, и состоит отличие подходов России и алжирской стороны, которая еще не списала власти Триполи. Стоит вспомнить, что вслед за Хафтаром в декабре 2016 года Алжир посетил глава заседающего там правительства Файез эс-Сарадж.

Что же касается перспектив Москвы в Ливии при сохранении власти в Триполи нынешнего правительства, то пока они представляются туманными. Особенно по части получения выгодных энергетических контрактов. Ведь увеличение количества акторов за счет подключения к переговорному процессу России (и при наличии полярных точек зрения на ливийское будущее) лишь усложняет его.

Это заставляет усомниться в том, что подключение Москвы к диалогу в данном формате способно содействовать достижению согласия в этой стране согласно существующим договоренностям от 15 декабря 2015 года, на чем настаивают ООН и ряд стран Запада (при достаточно противоречивой позиции США по отношению к тому же Хафтару), да еще в условиях разногласий между представителями Триполи, Зинтана, Тобрука, Феццана, Мисраты и самого Хафтара (пусть и во многом блокирующимся по вопросу обсуждений с западной Ливией с тобрукским парламентом).  

При наличии столь острых расхождений по интересам, втягивание России в ливийские дела способно вызвать закономерную реакцию со стороны ряда стран Запада и Аравийского полуострова, целью которой будет не допустить усиления Москвы в стратегически важном регионе. Особенно если в этой стране на той или иной основе появятся российские военные, перспективу чего полностью исключать нельзя в свете имеющихся упоминаний о желании Москвы получить здесь военно-морские базы (и таким образом создать условия, чтобы держать под двойным ударом жизненно важный нефтегазовый трафик в Европу через Суэцкий канал).

Все вместе это способно в будущем лишь еще больше осложнить ситуацию не только в самой Ливии, но и в целом в Северной Африке, и привести к дальнейшему витку противостояния. 

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu