Печать Save as PDF +A A -A
23 октября 2015

Несуществующая «российско-китайская ось»

Москва-Пекин – союз, который так и не состоялся 

Почти ровно год назад российские и китайские представители внесли последние коррективы во вторую из двух крупных газовых сделок, заключенных между Москвой и Пекином в 2014 году. Подписывая в ноябре прошлого года соглашение о строительстве западной ветки газопровода, президент России Владимир Путин заявил, что оно сделает мир «более стабильным и предсказуемым». Всего лишь полгода спустя после вопиющего нарушения международного законодательства и оккупации Крыма, Россия окончательно переориентировалась на Восток, где Китай готов платить огромные деньги и обеспечить рынок для российского газа.

Или, по крайней мере, так все это выглядело со стороны: ведь российско-китайский альянс имел смысл во всех отношениях. В обеих странах царит автократический режим, государство играет огромную роль в жизни граждан, обе страны категорически против западного вмешательства в свои внутренние дела, при этом растущий как на дрожжах Китай готов потреблять столько горючего, сколько ему дадут, а Россия явно готова на роль поставщика для жаждущего клиента.  Более того, китайские банки могли бы сыграть роль подушки, которая смягчила бы удар, нанесенный России санкциями. Иными словами, это партнерство казалось не браком по расчету, а союзом двух взаимодополняющих родственных душ.

Так говорили 12 месяцев назад: возрождающаяся Евразия с ее двумя столицами – Москвой и Пекином. Партнёрство, закрепленное газовыми поставками и кредитными вливаниями. Ось автократии, которой суждено бросить вызов пошатнувшемуся выхолощенному Западу, а может и свергнуть его с пьедестала.

Вскоре плоды такого партнерства стали проявляться с завидной частотой. Был создан инвестиционный фонд на сумму в 25 млрд. долларов для развития восточных окраин России. Была заключена сделка на производство пищевых продуктов, по сборке самолетов, по строительству скоростной железной дороги Москва-Казань. Совместные предприятия на сумму, превышающую 110 млрд. долларов, обрекали Пекин и Москву на все более тесное сближение. Грядущее десятилетие обещало пройти под знаком углеродного братства. Внезапно, как отметил сотрудник фонда Карнеги Александр Габуев,  расхождения в вопросе цен улетучились – Газпром и Китайская национальная нефтегазовая корпорация нашли точку соприкосновения, согласившись на сделку на поставку российского газа в Китай в течение ближайших трех десятков лет на неимоверную сумму в 400 млрд. долларов. К этому следует добавить новый алтайский трубопровод, который предназначен для снабжения западных окраин Китая, отдельный трубопровод из Хабаровска во Владивосток, а также увеличение акций КННК в СПГ проекте НОВАТЭК на Ямале и российско-китайское предприятие по переработке углеводородов. Все это свидетельствует о гигантских масштабах партнерства.

Вполне реалистичным стал выглядеть план 2011 года, предусматривающий, что к 2020 году товарооборот между двумя странами достигнет 200 млрд. долларов. Китай не только стал вторым торговым партнером России, но после неудачной российской авантюры на Украине отношения между двумя странами резко интенсифицировались и поднялись на более высокий уровень.  Конечно же, их нельзя назвать равноправными: слишком велика разница между численностью населения двух стран, их экономическим удельным весом и перспективами роста. Однако, как утверждает директор Московского Центра Карнеги Дмитрий Тренин, «это отнюдь не означает, что Китай будет доминировать над Россией».  «Скорее всего Москве удастся наладить особые отношения со своим партнером».  Москве прекрасно известно о негативной стороне этих отношений, о ресурсах, которые будет использовать Китай, ведь ничего подобного у России нет. Однако контракты по поставки газа в сочетании с объединяющей обе страны идеологией многополярного мира выглядят уж больно соблазнительными, чтобы отказаться от такого альянса. Игнорируя подлинную мотивацию Китая, Кремль убедил себя в том, что Пекин, распахивая свои объятия бизнесу и геополитическому союзу с Россией, будет вести себя как учтивый партнер. Когда Россия оказалась в сложной ситуации, то Китай оказался рядом, дав ей надежду на передышку. Партнерство, казалось, было так близко.  

Но потом начались сбои. Они стали происходить не одновременно, и почти нежданно-негаданно. С разных сторон стали быстро нарастать проблемы, подкрепляя друг друга и расширяя трещины, которые возникли в фундаменте предполагаемого партнерства. «Трудно было избавиться от впечатления, что мы имеем дело с игрой под названием “Давай притворимся, что…”, в которой оба партнера прекрасно понимают, что происходит на самом деле», отметила сотрудница  Брукингского института Лилия Шевцова. «Но понимают ли члены этой новой оси по расчету (чьему расчету?) куда эта игра их заведет?» Одно дело воспевать осанну партнерству, но совсем другое – реализовывать это партнерство на деле, во всех непростых деталях. Отношения, основанные на пустых словах, долго не продержатся. «Существующая асимметрия делает эти отношения весьма хрупкими, – продолжает Шевцова, –  она порождает у более сильного партнера желание начать эксплуатировать слабого партнера в своих целях».   

В условиях сложившегося неравновесия проекты начинают соскальзывать и демонстрировать тенденцию к полному провалу. Возьмем, к примеру, сделку на 400 млрд. долларов по строительству газопровода «Сила Сибири». Были проведены переговоры по ценам и достигнуто предварительное соглашение: по крайней мере, так нам было сказано. Однако с тех пор не произошло ни одной утечки информации о контракте, а теперь, месяцы спустя, проект «едва сдвинулся с места». То же самое произошло и с алтайским трубопроводом, который должен был снабжать китайскую провинцию Синьцзян. Строительство этой ветки не сдвинулось с места вообще: Синьцзян не только был завален поставками центрально-азиатского газа, который когда-то полностью шел в Россию, но и, как это порой случается, Пекин успел сообразить, что китайской экономике алтайский газопровод не особенно-то и нужен. Резкое падение цен на углеводороды, замедление темпов роста китайской экономики и нарастающая обеспокоенность по поводу болезненных американских санкций, благодаря которым китайский энтузиазм по поводу поддержки российской финансовой системы поостыл, – все это способствовало тому, что планы строительства трубопроводов стали вдруг вызывать большие вопросы, а их перспективы выглядеть весьма сомнительными. В настоящий момент заявленный объем товарооборота на сумму в 200 млрд. долларов вызывает серьезные сомнения, особенно после того, как в первой половине 2015 года объемы российско-китайской торговли «упали на 31,4% до 31 млрд. долларов».

Но экономика – это лишь одно из измерений скукожившейся российско-китайской оси. В геополитическом аспекте Китай явно напрягся по поводу возможных российских акций в Центральной Азии. Когда Путин поставил под сомнение традицию казахской государственности, то это не вызвало восторга в Пекине, который жаждет стабильности к западу от своих границ. При этом Китай стал прохладно относиться и к своему членству в международных организациях, в которые входит Россия. Китай начал сознательно ослаблять Шанхайскую организацию сотрудничества (ШОС), выхолостив ее суть путем приема Индии и Пакистана. Более того, придумав Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, Китай обошел на повороте Россию, которая продолжает пробивать идею создания Нового банка развития БРИКС. И хотя президент Путин, пытаясь сохранить лицо, утверждает, что Евразийский экономический союз и Экономический пояс Шелкового пути являются равноценными организациями, всем заинтересованным сторонам очевидно,  что ЕАЭС есть не что иное, как мираж империи, тогда как ЭПШП является источником инвестиций в инфраструктуру Центральной Азии и других регионов.  Как  недавно написал на страницах «Intersection Project» Владислав Иноземцев, китайская «интеграция Центральной Азии может оказаться интеграцией ее не с Россией, а отчасти против России».

Кроме того, существует проблема под названием Украина. В свое время Россия была очень ободрена тем, что Китай не высказался против российской аннексии Крыма. Однако с тех пор стало очевидно, что Китай явно смущен действиями России на Украине. И хотя Пекин может повторять слово в слово российские рассуждения о национальном суверенитете, трудно не заметить, что премьер КНР Си Цзиньпин явно имел в виду российскую идею раздела сфер влияния, когда, выступая на Генеральной Ассамблее ООН говорил, что «большие, сильные и богатые не должны обижать маленьких, слабых и бедных». И действительно, зачем Китаю поддерживать раскол страны, из которой он получает наибольшие поставки кукурузы?

Сегодня, двенадцать месяцев спустя после того, как по обе стороны Атлантики только и говорили о новой российско-китайской коалиции, от партнерства остались только слова. Китай сохраняет доминирующую позицию в своих отношениях с Россией, которая отказываясь признать обоснованность китайских требований, надувает щеки и еще глубже погружается в трясину. (При этом она хотя бы не поддается алармистским настроениям националистов по поводу угрозы китайской территориальной экспансии). «У Кремля, – написала Шевцова – всего лишь два выбора: либо быть на побегушках у Китая, либо рвать волосы и жаловаться на то, что Россию опять все унижают». России, ослепленной иллюзиями равноправия, и приведенной в чувства реалистичными требованиями Китая, предстоит сделать выбор. Но мечта о партнерстве в рамках великого Евразийского альянса более не стоит на повестке дня и, похоже, к ней больше уже не вернутся. 

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu