Печать Save as PDF +A A -A
25 апреля 2017

Наркотики и джихад

Чем грозит России заигрывание с талибами

14 апреля в Москве прошли многосторонние консультации по национальному примирению в Афганистане. Кремль приглашал принять в них участие и США, но американцы от приглашения вежливо отказались. До последнего времени открытым оставался вопрос об участии в московской встрече представителей движения «Талибан», с которым Россия в последнее время старается наладить контакты, рассчитывая использовать боевиков движения в качестве противовеса набирающему силу в Афганистане «Исламскому государству». Но и талибы проигнорировали консультации, заявив, что до вывода из страны войск США и их союзников ни о каких мирных переговорах речи быть не может. Однако в тот день, когда в Москве пытались найти подход к решению афганской проблемы, США внесли свой вклад в умиротворение республики – на позиции ИГ в провинции Нангархар была сброшена бомба GBU-43 («мать всех бомб»), которая, по данным американских военных, уничтожила сразу 36 боевиков ИГ.  

Опасное соседство

По мере того как в Сирии боевики ИГ уступают свои позиции, все более актуальной становится ситуация вокруг Афганистана. Политическиq хаос в Афганистане, отсутствие экономического прогресса в этой стране и сокращение иностранного военного присутствия создают предпосылки к тому, что в дальнейшем основной центр борьбы с исламистским экстремизмом переместится именно на земли «эмирата Хорасан», под которым идеологи ИГ подразумевают практически всю территорию Центральной Азии. Ранее на верность этому «эмирату» уже присягнула часть пакистанских и афганских талибов, однако прочие сочли игиловцев прямыми конкурентами за влияние в регионе и объявили им джихад.

Экспорту активности ИГ в Центральную Азию будет способствовать и то обстоятельство, что сегодня в рядах исламистов в Сирии и Ираке сражаются тысячи граждан постсоветских республик – Казахстана, Таджикистана, Киргизии, Узбекистана. В ближайшие годы они вернутся на родину. К тому же следует учитывать, что в междоусобных войнах на севере Афганистана до сих пор активное участие принимают этнические экстремистские группировки, как, например, Исламское движение Узбекистана, лидеры которого в 2015 году приняли присягу ИГ.

Если в Кабуле повторится «сирийский сценарий», то республики, непосредственно граничащие с Афганистаном, станут лишь отправными точками в процессе продвижения исламистского экстремизма далее в Казахстан и Россию. И не только экстремизма: контроль над северными рубежами Афганистана гарантирует и контроль над оборотом наркотиков. В настоящее время Афганистан производит примерно 90% всего героина в мире, и треть его через границу с Таджикистаном, Туркменией и Узбекистаном экспортируется в Россию и далее в страны Западной Европы. 

В советское время безопасность таджикско-афганской границы протяженностью 1344 км обеспечивали около 25 тысяч человек. Сейчас численность таджикских пограничников, несущих здесь службу, составляет 16 тысяч. Уходя, россияне оставили таджикам все вооружение и технические мощности, а в Душанбе продолжает работу группа российских советников и инструкторов численностью около 300 человек.

Однако если крупных боестолкновений на границе таджикским пограничникам удалось избежать (причем во многом из-за того, что основные силы талибов и прочих экстремистских группировок были отвлечены на борьбу с  коалицией НАТО), то объемы производства и, соответственно, транзита наркотиков варьировались лишь в зависимости от урожайности маковых полей в Афганистане. При этом, по данным правительства Афганистана, рост производства опиатов, помимо традиционной вольницы наркопроизводителей на юге страны (Кандагар, Гильменд. Нимроз), отмечен  в провинциях, граничащих с Туркменией (Бадгис, Фарьяб), Таджикистаном (Бадахшан) и Узбекистаном (Балх).

В связи с этим обращает на себя внимание то обстоятельство, что именно с туркменско-афганской границы, которая до определенного времени не вызывала у наблюдателей особого беспокойства, с 2015 года стали приходить регулярные сообщения о вооруженных столкновениях с различными экстремистскими группировками, в том числе с отрядами движения «Талибан», перешедшими на сторону  ИГ.  В июне 2015 года в ходе боев с талибами погибли 12  туркменских военнослужащих. Это были первые потери Ашхабада в войне с исламистами, но вряд ли кто-то может гарантировать, что они будут последними.

Российские военные базы

По всей видимости, вопрос обеспечения безопасности на границе с Афганистаном был одним из ключевых на переговорах президента Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедова с Владимиром Путиным в ноябре прошлого года. Продолжить обсуждение этой темы лидеры двух стран смогут во время визита Путина в Туркмению, даты такой поездки пока неизвестны, но свое намерение навестить Ашхабад Путин уже озвучил

Россия располагает в регионе военными базами, которые в перспективе – если Москва действительно намерена усилить свое присутствие в регионе с тем, чтобы выйти на первые роли в афганском урегулировании – должны стать гарантами среднеазиатской стабильности.

На встрече Путина с президентом Таджикистана Эмомали Рахмоном была достигнута договоренность, что возможности российской 201-й базы будут использованы в том числе и для охраны границы с Афганистаном. В чем будут заключаться эти «возможности» конкретизировано не было, однако сам факт того, что спустя более десяти лет российские солдаты могут вернуться на берега реки Пяндж, говорит о многом. В 201-й базе были готовы к такому повороту событий: все то время, что граница прикрывалась лишь таджикскими силами, отдельные подразделения российских войск были выдвинуты на все основные направления, ведущие от афганских рубежей.

В этом случае пример Таджикистана может быть заразителен – Туркмения в свое время тоже отказалась от услуг российских военных по защите своих границ и теперь, как уже говорилось, испытывает с этим определенные трудности. Республике, с головой ушедшей в свой нейтралитет еще при Сапармурате Ниязове, теперь просто не хватает квалифицированных кадров для обороны своих рубежей.

Не собирается отказываться от российской авиабазы в Канте (под Бишкеком) и Киргизия. В свою очередь Путин, говоря о возможности размещения в республике воинского контингента РФ, заявил, что это будет напрямую зависеть от «обеспечения безопасности в самой Киргизии». Откуда могут возникнуть угрозы киргизской стабильности, российский президент дал понять, напомнив, как появилась российская база в республике. По словам Путина, она «возникла по просьбе кыргызстанского руководства в 1999–2000 годах, тогда, когда Киргизия столкнулась с атакой международных террористов, которые перешли границу из Афганистана».

Что касается Узбекистана, который, в отличие от соседей, располагает относительно дееспособной армией, и который к тому же защищен от Афганистана укрепленным барьером, то от него ждать просьб на размещение иностранных баз пока не стоит. Хотя вероятно, что при Шавкате Мирзиееве республика усилит военные связи с РФ – в том числе в рамках противостояния исламистской угрозе с юга.

Талибы – не государство

Как бы то ни было, развитие мирного диалога между сторонами конфликта в Афганистане, исключив из него, разумеется, общего врага (в данном случае ИГ) – куда более действенный способ решить афганскую проблему, чем окружать себя по периметру военными базами. Могут ли талибы, контролирующие сегодня 10-15% территории Афганистана, стать участниками такого диалога? Это должно решать в первую очередь афганское правительство, любые переговоры за спиной которого будут лишь дестабилизировать обстановку. Ведь помимо талибов и ИГ, здесь орудуют «Аль-Каида»,  «Сеть Хаккани», Исламское движение Узбекистана, «Джамаат Ансаруллах» и прочие менее известные группировки, каждая из которых имеет свою долю и в наркотрафике.

Как заявлял в марте советник президента Афганистана по национальной безопасности Ханиф Атмар, участие представителей талибов в апрельских консультациях в Москве может быть преждевременным, так как сначала Россия должна усадить их за стол переговоров с правительством в Кабуле. В свою очередь российский МИД, объясняя свои «ограниченные» контакты с талибами, оправдывается тем, что эта группировка, признанная террористической в первую очередь самой Россией, давно легитимирована серией встреч с официальными представителями Кабула в Катаре, КНР, ОАЭ, Пакистане. Поставки российского оружия талибам на Смоленской площади при этом категорически отрицают.

Уже по итогам апрельских консультаций, в которых в итоге приняли участие представители Афганистана, Индии, Ирана, Казахстана, Киргизии, Китая, Пакистана, России, Таджикистана, Туркмении и Узбекистана, талибам было предложено начать мирный диалог с Кабулом (известно, что следующий раунд консультаций пройдет в столице Афганистана, но его сроки пока не определены, однако талибов, в отличие от представителей США и ЕС, туда звать не собираются). В свою очередь Россия изъявила готовность предоставить площадку для таких переговоров. Помимо этого со стороны афганских властей была озвучена просьба помочь властям республики в обучении, обслуживании и снабжении местной армии и полиции.

Каким бы ни было решение России по этому вопросу, активно включаясь в афганское урегулирование, и особенно выбирая себе союзников, она должна быть куда аккуратнее, чем при аналогичных действиях в Сирии. В отличие от стран Ближнего Востока, Афганистан и Россию разделяют территории государств, интегрированных в российское экономическое пространство, тесно связанных с ней на межчеловеческом уровне еще со времен Советского Союза. Поэтому любая ошибка в данном случае скажется не столько на геополитических рейтингах Кремля, сколько на личной безопасности россиян. 

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersection.eu