Печать Save as PDF +A A -A
28 апреля 2017

Южная Осетия: сидя в кремлевском предбаннике

Новый президент Южной Осетии клянется, что сепаратистская область станет частью РФ. Но насколько его энтузиазм вписывается в кремлевское видение мира? 

Формально у Южной Осетии теперь новый президент. На прошлой неделе в интервью BBC он  выразил уверенность в том, что вероятность вхождения отколовшейся от Грузии области в состав России - «стопроцентная». На выборах, состоявшихся 9 апреля, Анатолий Бибилов получил 54,8% голосов, что позволило ему сместить с занимаемого поста фактического президента области Леонида Тибилова, набравшего лишь 30%. Третий кандидат – сотрудник органов безопасности Алан Гаглоев – набрал всего 11% голосов, а попытка бывшего президента Эдуарда Кокойты вернуться в политику была заблокирована новым законом о выборах, введенным им же самим. Как мне сообщил журналист, работающий в Южной Осетии, не исключено, что те голоса, которые были бы отданы за Кокойты (в случае его допуска), в итоге и сформировали основу полученного Бибиловым большинства.

47-летний Бибилов не новичок в южно-осетинской политике: он уже успел побывать председателем парламента, министром по чрезвычайным ситуациям и главой партии  «Единая Осетия». Бибилов, обладающий воинским званием генерал-лейтенанта, сыграл значительную роль в защите сепаратистами Цхинвали в ходе российско-грузинской войны 2008 года.

По окончании этой войны Россия признала крохотную территорию с населением в 50 тысяч человек независимым государством. Ее примеру последовали лишь Венесуэла, Никарагуа и Науру.

В свете того, что оба кандидата в президенты пообещали провести референдум по вопросу о включении Южной Осетии в состав Российской Федерации, международные наблюдатели забили тревогу по поводу «очередного российского территориального захвата». Имеется немало свидетельств в пользу того, что аннексия получила бы поддержку среди большинства населения: проведенное в 2014 году исследование показало, что подавляющее большинство южных осетин поддержало бы этот шаг – в процентном отношении высказавшихся «за» было даже больше, чем среди жителей Приднестровья (на референдуме 2006 года 97,2% высказалось в пользу аннексии, хотя после этого область продолжала оставаться непризнанным государством, провозглашенным на территории Молдовы).

Бибилов vs. Тибилов

Предыдущие выборы на отколовшейся территории были проведены в 2012 году – после того, как Верховный суд признал незаконными результаты голосования 2011 года в силу якобы имевших место нарушений избирательных процедур. Во втором туре выборов 2011 года победила бывший министр образования Алла Джиоева, которая выступала против российской аннексии Южной Осетии. Ей было запрещено участвовать в повторных выборах, следствием чего стала победа Тибилова в очередном туре. Бибилов противостоял Джиоевой во втором туре, результаты которого были отменены. В этом году его президентские амбиции увенчались успехом.

На нынешних выборах южные осетины вновь решительно высказались против кандидата, которого поддерживал Кремль. Гипотетически у южно-осетинской избирательной комиссии нашлось бы достаточно доводов для того, чтобы отменить результаты выборов, как это случилось в 2011 году.  Но на этот раз оба ведущих кандидата однозначно высказались в пользу аннексии их области Россией. Ключевым элементом политической платформы  Бибилова с момента основания в 2012 году партии «Единая Осетия» (впоследствии она заручилась большинством парламентских мест, когда тезис об аннексии был также выгодным для получения голосов) было проведение референдума по этому вопросу.

В сухом остатке Бибилов проявил чересчур большой энтузиазм с точки зрения Кремля, который с самого начала выборов дал понять, что отдает предпочтение Тибилову, являвшемуся на тот момент президентом. К примеру, за две недели до выборов была организована встреча Тибилова с российским президентом (и Путин пожелал ему удачи), тогда как его сопернику довелось встретиться лишь с председателем Совета Федерации Валентиной Матвиенко.  

Тибилов оказался более прагматичным, чем Бибилов, и сумел поменять свою интонацию в вопросе об аннексии согласно новым политическим реалиям. Оба кандидата задолго до проведения президентских выборов высказывались в пользу референдума по указанному вопросу, хотя в мае прошлого года они высказались за то, чтобы отложить его до окончания выборов. Важно и то, что они хотели поставить перед избирателями весьма разные вопросы: Бибилов выступал за простое голосование по принципу да/нет, тогда как Тибилов хотел заручиться согласием избирателей по вопросу об изменении 10-й статьи Конституции самопровозглашенной республики, что позволило бы ее президенту запросить аннексию иностранным государством. В апреле прошлого года уходящий президент также озвучил идею создания наднационального «союзного государства» между Россией и Южной Осетией.

Сколь бы изощренными ни были их предложения, очевидно, что у идеи аннексии есть долгая и бесславная история, к которой в тот или иной период южно-осетинские политики прибегали с целью заручиться милостью со стороны Кремля.  В любом случае все возрастающая зависимость Южной Осетии от России дает Кремлю необходимые рычаги для того, чтобы практически навеки откладывать официальную аннексию.

Неформальный контроль

Российский контроль над этой территорией весьма существенен, хотя не следует забывать и о том, что в Южной Осетии имеется своя собственная внутренняя политическая динамика, на которую стоит обращать внимание. Регулировать ее несложно, если учесть что Южная Осетия почти полностью зависит от российской финансовой помощи (в 2016 году бюджет Южной Осетии составил 8,9 млрд рублей, 8,2 млрд из которых было предоставлено Кремлем). За последние годы Россия попыталась сделать так, чтобы местная элита воровала меньше средств из этого бюджета. Скорее всего, именно по этой причине в марте нынешнего года крохотные южно-осетинские вооруженные силы были интегрированы в состав российских воинских формирований на условиях сохранения южно-осетинскими военными своих званий и неразмещения их за пределами области.

Преданные огласке письма из электронной почты Владислава Суркова в еще большей степени свидетельствуют о повсеместном российском контроле над южно-осетинскими властями – в частности, это особенно проявилось в одном сообщении. Похоже, что Кремль содержит 13 особых рабочих групп, занимающихся пересмотром законов, проекты которых были разработаны так называемым правительством в Цхинвали, и даже составляющих для своих южно-осетинских коллег график утверждения законов. В министерствах Южной Осетии полно русских или уроженцев России. Договор от 2013 года предписывает гармонизацию южно-осетинских и российских законов, а в меморандуме об интеграции, подписанном в марте 2015 года, эти тенденции были официально закреплены.  Власти области дали согласие на российское военное присутствие сроком на 99 лет – в Южной Осетии размещены 3 тысячи российских военнослужащих, которые, в частности, уже патрулируют (зловеще перемещающуюся) линию, отделяющую эту область от Грузии.

Россия уже проводит процесс поглощения Южной Осетии, и он стимулируется с обеих сторон – ведь у России нет нужды официально аннексировать эту область для реализации своего контроля над ней. И хотя эта любовь является не столь уж и не взаимной, в ней есть элемент риска, и Россия от нее скорее проигрывает, чем выигрывает.  Аннексия Крыма в 2014 году хотя и породила волну международного возмущения, получила широкую поддержку внутри страны, в результате чего положение российской оппозиции, которое и без того было непростым, резко усложнилось. Крым занимает место в российской государственно-националистической риторике, с которым Южной Осетии никогда не сравниться, и «воссоединение» с Южной Осетией никогда не вызовет аналогичную волну патриотизма в российском обществе.

Кроме того, на этом поле есть и другие игроки. Как недавно отметила в Коммерсанте Ольга Алленова, Армения является единственным военным союзником России в Закавказье, кроме того она прочно привязана к России экономически. Ежегодно тысячи армян проезжают через Грузию на заработки в Россию. Поддержание этого контакта сохраняет возможность диалога с Грузией. В этой связи превращение Южной Осетии в российскую республику вряд ли принесет большие выгоды. Остается лишь гадать, пойдет ли Кремль на столь большой риск ради столь сомнительного приобретения, но почти наверняка можно утверждать, что этого не произойдет до 2018 года, когда Путин должен быть переизбран на очередной президентский пост.

В ходе нынешних выборов самопровозглашенное государство добавило к своему названию слово «Алания», что еще больше сблизило его с соседней Северной Осетией, одной из северокавказских республик России, большинство населения которой также составляют осетины. Местные официальные лица часто пытаются представить поглощение Южной Осетии Россией как «союз Севера и Юга Осетии в рамках Российской Федерации», поэтому этот шаг можно рассматривать как очередной символический жест в пользу аннексии. По мнению Сергея Маркедонова, российского специалиста по Кавказу, переименование носило компенсаторный характер с целью успокоить южных осетин, с тем, чтобы заверить их в том, что они по-прежнему находятся на орбите России, поскольку плата за этот шаг невелика – лишь некоторое раздражение соседних народов (ведь не только осетины претендуют на звание наследников древнего царства Алания).

Похоже, что мы живем в эпоху противоречивых референдумов. В этом смысле Южная Осетия оказалась впереди планеты всей – в Цхинвали обожают проводить их. В 1992 году южные осетины проголосовали против роспуска СССР: это стало одним из первых шагов к началу кровавой войны с Грузией. В 2006 году они проголосовали за независимость, хотя ни один из результатов этих референдумов не был признан международным сообществом.  «Объединится» ли Южная Осетия формально с Россией или нет, - это не тот вопрос, который предстоит решать избирателям. Несмотря на уличные торжества и пафосные цели,  провозглашенные Бибиловым, ему также не суждено решать этот вопрос.

Ведь в 2014 году Абхазия без всякой помпы тоже подписала соглашение о «стратегическом партнерстве» с Россией. Среди самопровозглашенных государств Евразии у Абхазии, пожалуй, самая многогранная внутренняя политика, и это касается и отношений с Россией. И хотя представить себе день, когда Рауль Хаджимба станет российским областным губернатором, не очень сложно, на опросе 2014 года большинство жителей отколовшейся области высказались против подобного шага. На самом деле, к величайшему огорчению России, абхазские власти регулярно отказывались либерализовать закон об иностранной (читай – российской) собственности местной недвижимости.  

И Южная Осетия, и Абхазия застряли в «зале ожидания» Кремля: Абхазия находится там с неохотой, не желая отказываться от своей независимости, а Южная Осетия, напротив, ждет с нетерпением, стремясь обменять свой суверенитет на «объединение» с другими потомками древнего царства Алании.

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersection.eu