Печать Save as PDF +A A -A
3 ноября 2016

Роль России в грузинских выборах

Призрак российского влияния на грузинские выборы маскирует реальную роль Москвы 

Могущественный северный сосед Грузии занимает важное место в политическом дискурсе Тбилиси. Наследие войны 2008 года, важность России в качестве импортера грузинских товаров, общая история и регулярное вмешательство Москвы во внутреннюю политику независимой Грузии – все это привело к тому, что Россия здесь превратилась в тему, избежать которой невозможно. Немногим в этом контексте отличалась и ситуация, сложившаяся вокруг выборов, прошедших в Грузии в октябре.

Однако слишком много авторов, освещающих эти выборы, сфокусировались на том, кто же является прокси-силой России в Грузии (особенно эта позиция была актуальна для западных статей), вместо того, чтобы попытаться понять, как сами грузинские политики инструментализируют подобные обвинения или как Россия вмешивается в грузинскую политику. Подобный акцент на потенциальные российские прокси-силы, а не на реальность, отвлекает внимание от вмешательства России и затрудняет надлежащее понимание демократического развития Грузии.

Грузия – единственная среди стран Кавказа и Центральной Азии прошла этап демократической передачи власти, поэтому грузинские выборы сами по себе уникальны. На состоявшихся 8 октября выборах доминировали «Грузинская мечта – Демократическая Грузия» и Единое национальное движение (ЕНД), стремившееся вернуться к власти спустя четыре года после своего проигрыша коалиции во главе с «Грузинской мечтой», в которую входили и многие менее крупные партии, выступающие в электоральном цикле 2016 года независимо друг от друга. Ни один из бывших партнеров «Грузинской мечты» не смог преодолеть 5%-ный барьер, в то время как «Грузинская мечта» по пропорциональной системе получила 48,7% голосов избирателей, что обеспечило ей  44 депутатских мандата из 77 возможных. ЕНД набрало 27,1%. Из 73 одномандатных округов кандидаты от «Грузинской мечты» одержали победу в 71, т.е. правящая партия получила конституционное большинство, заняв в общей сложности 115 из 150 парламентских мест. В парламент также «со скрипом» прошел «Альянс патриотов» (пророссийские характеристики которого подробно разобраны ниже), набравший 5,01% голосов. Этот результат дает «Альянсу патриотов» 6 мест в парламенте, т.е. тот самый минимум, который необходим для формирования парламентского блока. Это, вероятно, приведет к тому, что новый состав законодательного органа на протяжении всего 4-летнего срока своей деятельности будет отличаться наличием значительных разногласий,

Досадный факт, касающийся освещения выборов в странах бывшего СССР (и Грузии в частности), состоит в том, что основное внимание (особенно на Западе) уделяется только тому, проигрывает или же выигрывает Москва и ее предполагаемые прокси-силы. Результатом этого становится появление в СМИ информации, которая вводит в заблуждение читателя. Так, например, в крупной американской газете сообщается, что «несколько пророссийских партий» проходят в парламент, а Голос Америки, говоря об «Альянсе патриотов», дает ему в своем заголовке следующую характеристику «пророссийская партия смогла закрепиться в грузинском парламенте».

«Альянс патриотов» – это, безусловно, религиозная, популистская и консервативная сила, но эти характеристики не должны ошибочно приравниваться к поддержке политики Москвы. В руководство «Альянса патриотов» входит Эмзар Квициани (на сайте партии его называют военачальником долины), сохранивший Кодорское ущелье под грузинским контролем. В то время Эмзара Квициани поддерживал бывший президент Михаил Саакашвили – пожалуй, наиболее антикремлевская фигура в Грузии. Позднее, после ссоры с Саакашвили, Квициани бежал в Россию, но все-таки называть его (и особенно его выборные лозунги) исключительно пророссийским будет грубым упрощением. В «Альянс патриотов» также входит сын Звиада Гамсахурдия, bête-noire (ненавистной персоны – прим.ред.) Москвы в Тбилиси, а также Каха Кукава, который помог вывести Грузию из возглавляемого Россией СНГ. Гораздо более близким к реальности является определение, предложенное аналитиком Майклом Сесиром – «нео-Мхедриони» – которое отсылает к радикальному националистическому военизированному движению 1990-х годов, действовавшему время от времени в рамках одних с Россией интересов.

Аналогичная ситуация наблюдалась и после выборов 2012 года, когда «Грузинскую мечту» часто называли пророссийской – хотя многие тогда признавали, что этот нарратив продвигало находящееся в то время у власти ЕНД, созданное Саакашвили. Я не говорю, что в Грузии нет пророссийских партий. Они есть. Примерами являются «Демократическое движение – единая Грузия» Нино Бурджанадзе и блок «Топадзе — промышленники, наша родина». Крошечную партию «Центристы» также технически можно включить в этот список, но она была запрещена в августе из-за призывов ввести российские пенсии и узаконить российские военные базы в Абхазии и Южной Осетии.

Ни одна из вышеупомянутых открыто промосковских партий не преодолела порог, необходимый для прохождения в парламент: поддержка партии Бурджанадзе снизилась с чуть более 10%, полученных на местных выборах 2014 года, до 3,54%. У «промышленников» в нынешнем парламенте было шесть мест за счет того, что в 2012 году они баллотировались от объединенной коалиции «Грузинской мечты». Помимо ЕНД и правящей партии «Грузинская мечта – Демократическая Грузия»  преодолеть 5%-ный порог смог только «Альянс патриотов», да и то с перевесом только в 115 голосов, согласно последним результатам Центральной избирательной комиссии.

«Альянс патриотов», несомненно, столкнется  с серьезными проблемами в упрочении своих электоральных позиций, несмотря на то, что бывший премьер-министр и миллиардер Бидзина Иванишвили – серый кардинал, стоящий за «Грузинской мечтой» (хотя публично он это и опровергает), – заявил, что хочет видеть становление «патриотов» в качестве третьей политической силы. Сторонники партии утверждают, что ярлык «пророссийскости» – это всего лишь результат работы давних противников партии – ЕНД и лично Саакашвили. Вне зависимости от того, есть ли правда в этих претензиях, ясно, что шансы партии на выборах во многом зависят от приписываемого ей описания – пророссийская, альтернативное описание как движение «нео-Мхедриони» или же националистическая (так партия позиционирует себя).     

При этом гораздо меньше внимания было уделено кандидату от «промышленников» Симону Нозадзе, победившему в Хашурском избирательном округе. «Промышленники» все чаще открыто выступают с пророссийскими заявлениями, но их представительство в парламенте снизилось с шести до одного места. Едва ли это можно назвать успехом пророссийских партий в грузинском законодательном органе (как об этом сообщали вышеупомянутые заголовки). Партия Бурджанадзе прошла в законодательный орган Аджарской автономной республики – вот к этому в будущем вполне стоит отнестись с вниманием. 

Охота за пророссийским «бугименом» не только отвлекает от трезвого анализа этих событий, но и значительно сокращает внимание к тем случаям, когда Россия по-настоящему активно вмешивается в грузинскую политику. Во-первых, и это самое главное, признание Россией независимости Южной Осетии и Абхазии исключает возможность полного восстановления дипломатических отношений с Тбилиси. Тот факт, что жители этих сепаратистских регионов не имеют возможности голосовать на выборах в Грузии, лишает Москву шанса иметь лояльных союзников в выборных органах Грузии, хотя вполне очевидно, что Кремль готов отказаться от такой привилегии в пользу гарантированного участия в любом из возможных процессов примирения в будущем. Кремль использует эти регионы для влияния на политику в Грузии, хотя в большей степени это происходит через процесс делигитимации границ в районе Южной Осетии. Еще один важный фактор политического давления – это отсутствие возможности для 230 тысяч человек вернуться в Южную Осетию и Абхазию, а также проблема внутренне перемещенных лиц и способность Тбилиси о них позаботиться. Многие в Грузии уверены, что стрельба 19 мая на одном из пропускных пунктов на границе с территорией, контролируемой Абхазией, а также ряд задержаний грузин российскими и абхазскими пограничниками были попыткой продемонстрировать неспособность властей добиться какого-либо успеха по вопросам Абхазии и Южной Осетии в преддверии выборов.

Другой пример влияния Москвы на Грузию – это отказ от снабжения Абхазии (которую Россия признала независимой) электричеством, за которое в итоге заплатила Грузия, когда ранее в этом году стало очевидно, что электричества, производимого совместной Абхазо-грузинской Ингурской ГЭС, будет недостаточно. Российские региональные СМИ интенсивно подчеркивали такое развитие событий. Некоторым может показаться, что такой шаг пойдет на пользу грузино-абхазскому примирению. Но вопрос оплаты электричества для Абхазии Грузией является крайне противоречивой темой для внутренне перемещенных лиц, не поддерживающих идею того, что Грузия оплачивает электричество для домов, в которые они не могут вернуться, домов, населенных людьми, которые, по их словам, делают их возвращение невозможным.

В обозримом будущем Россия продолжит играть значительную роль в грузинской политике, пусть ее прокси-силы и не будут избраны. Политические вопросы о том, как управлять Грузией будут и дальше вызывать распри, даже если все стороны разделяют конечную цель евроатлантической интеграции страны (включая и «Альянс патриотов»). Проблемы безопасности не будут ограничиваться пределами Абхазии и Южной Осетии, о чем свидетельствуют недавнее покушение на депутата ЕНД Гиви Таргамадзе, совершенное за несколько дней до первого тура голосования, и нападение неизвестных на совместный оценочный и учебный центр НАТО-Грузия (23 октября). Примечательно, что эти события породили гораздо меньше заголовков о возможном российском участии. Хотя на сегодняшний день и нет убедительных доказательств причастности России, стоит вспомнить, что Москва объявила Таргамадзе в международный розыск по подозрению в попытке спровоцировать революцию. Резко негативно Кремль настроен и к учебно-тренировочному центру. Как показывают вышеупомянутые инциденты, произошедшие на границах с Абхазией и Южной Осетией, для Кремля существует возможность участия в таких формах политического насилия для укрепления своих политических целей. Спекуляции всегда опасны, и лучше потратить ценное пространство публикаций, посвященных Южному Кавказу, на то, чему есть прецедент, вместо того, чтобы спекулировать на тему России, поглощающей грузинскую демократию.

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu