Печать Save as PDF +A A -A
13 января 2016

Про правых, миграцию и ЕС

И почему Москва наблюдает за происходящим в Европе с нескрываемой радостью

События, произошедшие в Кельне в новогоднюю ночь, имеют шанс стать судьбоносными для Европы. Многолетние попытки европейских политиков убедить себя, что мультикультурализм – единственно верная идеология для XXI века, а абстрактные «права человека» имеют приоритет над правами конкретных граждан, могут обернуться против них. Люди, всю свою жизнь прожившие в Германии (Италии, Франции, Польше) не понимают и не обязаны понимать, почему их безопасность подвергается риску из-за непонятных «гуманитарных соображений», требующих радушно принимать мигрантов, чуть ли не с боями рвущихся через европейские границы.

Я полностью солидарен с теми, кто вышел в Кельне на демонстрацию с требованием положить конец безумной политике правительства Меркель. Однако, не усматривая ничего позитивного в попытке «интегрировать» в современную Европу тех, кто не собирается принимать ни одной из европейских ценностей, кроме сотен евро в качестве пособия по переселению, я, тем не менее, хотел бы сделать несколько замечаний относительно того, что стоит иметь в виду при корректировке если не европейской миграционной политики, то программ тех европейских партий, которые несомненно попытаются нарастить политический вес на событиях последнего года – от тер­актов, устроенных исламистами в Париже до изнасилований, учиненных «простыми мигрантами» в Германии, и, скорее всего, не только.

Во-первых, страшной бедой для Европы было бы сползание к национализму. Вопрос должен стоять не о том, насколько опасно расширение диаспоры «арабов», «негров» или «мусульман» – он должен сводиться к тому, что никто не должен рассчитывать на получение в Европе убежища и социального пособия только на основании того, что где-то в мире идет война. Я не отрицаю ценностей гуманизма, но Европа может помочь жертвам гражданских конфликтов и иным путем. Есть региональные страны, которые за­интересованы в стабильности около своих границ. С ними европейские политики могут начать диалог с целью организации места размещения беженцев (например, в Иордании, Турции, да хоть в том же Иране, если Тегеран так хочет сохранить единую Сирию). Эти лагеря могли бы быть развернуты на средства ЕС и охраняться европейскими военнослужащими. Уверен – это была бы акция, которую поддержали во всем мире, в том числе и в Европе, но которая при этом не подрывала социальную стабильность европейских стран (да и к тому же обеспечила бы возвра­щение беженцев обратно и их участие в строительстве новой Сирии). Европа не должна отказываться принимать мусульман – но ей стоит открывать двери только перед теми, кто готов разделять европейские ценности и может быть полезен своей новой родине. Иначе говоря, прием новых жителей может производиться на сугубо индивидуальной основе в соответствии с потребностями хозяев, а не с желаниями гостей. Отказ от гуманизма и апология национализма недопустимы – но и того, и другого можно достичь, держа двери ЕС практически закрытыми.

Во-вторых, требуется уделить гораздо большее внимание элементарной законности. Необходимо показать, что на территории Евросоюза существуют правила, которые принято соблюдать. Вопиющим нарушением всех норм является указание полицейским «не распространяться» о случаях правонарушений со стороны мигрантов, о котором узнали немецкие журналисты. Удивительно слышать о том, что в Венгрии и Австрии прошлым летом пограничники «были бессильны» остановить толпу ищущих убе­жища. Впуская в ЕС тысячи людей, которые не имеют никакого права находиться на территории Европы, европейские власти, с одной стороны, девальвируют усилия законопослушных иностранцев, получающих визы и виды на жительство в странах Союза, и, с другой стороны, сами поощряют противозаконный и зачастую крайне опасный бизнес по доставке мигрантов по суше или морю к границам ЕС (последний давно исчерпал бы себя, если бы все прибывшие немедленно депортировались к ближайшей точ­ке побережья или в ту страну, откуда они приехали). Европейский Союз во все периоды своего существования был правовым пространством, и сейчас возникают опасения, что он готов перестать им быть, подстраиваясь под людей и обстоятельства, менее всего достойных того, чтобы обращать на них внимание.

В-третьих, и это, на мой взгляд, самое важное – даже поднимая свой голос против сомнительной миграционной политики, европейские активисты не должны ставить под сомнение принципы европейскости. Еще раз: я понимаю, почему в Германии со скепсисом относятся к сирийским беженцам, а во Франции начинают опасаться мусульман, трижды за год устраивавших теракты или их попытки в одном только Париже. Но все эти моменты, на мой взгляд, не должны ставить под сомнение приверженность европейской интеграции. Опасения в отношении сирийцев не должны поддерживать осторожность в отношении болгар или поляков, а угроза исламизма – сдер­живать готовность продолжать интеграцию Украины в Европейский Союз. Вступая в ЕС, страна и ее народ принимают на себя многие обязательства – в отличие, как оказывается, от мигрантов. Поэтому, даже выступая против «глобального» мультикультурализма, нельзя отказываться от «европейского», от процесса интеграции, взаимодействия и даже смешения представителей европейских народов, каждый из которых сделал (или пытается сделать) свой исторический выбор в пользу единой Европы. «Больше европейскости» – вот каким должен стать адекватный лозунг в эпоху испытания миграцией. Больше единых правил приема в гражданство (может быть, его в будущем нужно вообще перенести с национального на общеевропейский уровень); больше единых европейских пограничных сил, способных в случае необходимости остано­вить «мирных беженцев»; больше координации европейских служб безопасности (а лучше, создание единой такой службы), что может позволить предотвратить теракты, подобные парижским.

Не приходится сомневаться, что ближайшие годы станут многообещающими для европейских правых и ультраправых сил. Без большого сочувствия относясь к представителям данного политического лагеря, я, тем не менее, убежден, что более умеренным политикам нужно быть готовыми к их резко растущей популярности. Попытки замолчать преступления мигрантов или повысить налоги, чтобы обеспечить прибывающим социальные пособия – не лучший ответ на этот вызов. На мой взгляд, умеренные правые и центристы в Европе сегодня должны сделать все, чтобы выработать и предложить избирателю программы, основанные не на «общечеловеческих», а на европейских ценностях; признающие в качестве высшей ценности права не «человека», а гражданина; оговаривающие, причем во вполне конкретной форме, не только права интегрирующихся в Европу иностранцев, но и их обязанности перед принимающей стороной.

Для ответственных европейских политиков в ближай­шее время важнейшими неизбежно станут несколько задач. Во-первых, это выработка основ новой миграционной политики – экономически обоснованной и политически приемлемой. Такая политика могла бы быть основана на либерализации рынка труда, облегчении трудовой миграции, но при этом на миними­зации (или, что правильнее) отмене социальных пособий для мигрантов, не занятых полезной и оплачиваемой деятельностью в формальном секторе экономики. Во-вторых, на прекращении или резком ограничении приема мигрантов в европейское гражданство – причем безотносительно к расе, национальности и религии. Имея вид на жительство, человек может пользоваться всеми правами, кроме политических – но на них недавно приехавший и не должен претендовать. Ограничив выдачу паспортов, ев­ропейцы оставят прибывающих в «неурегулированном» состоянии и будут иметь большую свободу действий в отношении них, если «что-то пойдет не так». В-третьих, нужно связать ужесточение миграционной политики с уси­лением общеевропейского начала (любому правительству, кстати, будет на­много легче отказывать мигрантам, если оно сможет сослаться на то, что во­прос этот находится вне его зоны компетенции) и с продолжением европейской интеграции (и даже с расширением ЕС, которое с точки зрения трудовых ресурсов является оптимальной альтернативой миграции). Не может быть ничего глупее и контрпродуктивнее, чем позволить случайным гостям общего европейского дома разрушить внутреннее единство его исконных обитателей.

В Москве за происходящим в Европе наблюдают сейчас с нескрываемой радостью – многие депутаты и чиновники уже успели дать комментарии, в которых говорят о том, что проблемы европейцев вызваны их отходом от «традиционных ценностей» и пренебрежением к идеям национального государства. В России хотели бы видеть, как проблема миграции вносит раскол в ряды ЕС, приводя в конечном итоге к его ослаблению и распаду. Именно поэтому Кремль поддерживает и будет поддерживать все ультраправые и ультралевые партии в Европе, стремящиеся растащить европейцев обратно по их «частным квартирам». Именно этого, повторю еще раз, следует всеми силами пытаться избежать. И именно поэтому новая, но реалистичная повестка дня представляется столь необходимой.

Подводя итог, можно предположить, что в ночь на 1 января 2016 года в нескольких немецких городах была дискредитирована левая идея «всеобщего братства» и любви к сирым и убогим, привыкшим даже кичиться этой своей никчемностью. Конечно, было бы намного лучше, ес­ли для этого не потребовалось столь отрезвляющих событий, но так или иначе, произошедшее может помочь инициировать давно назревший поворот. Поворот в сторону правой – но не националистической – идеологии. В сторону более закрытого – но общеевропейского – дома. Если новым политикам Европы удастся сохранить тот баланс, о котором говорилось выше, Старый Свет сможет обрести новое дыхание.