Печать Save as PDF +A A -A
25 мая 2015

Истоки восточной политики III Речи Посполитой

Впервые опубликованные материалы выступления Бронислава Геремека 2004 года: часть 1 

15 мая 2004 года в Варшавском университете в рамках цикла семинаров «ученик – наставник» состоялась встреча профессора Бронислава Геремека со студентами элитарного научного общества «Collegium Invisibile». Организатором этой встречи выступал один из членов Редакционного совета проекта «Intersection», Лукаш Адамский, бывший в то время учеником профессора Геремека. Во время семинара профессор Геремек комментировал доклад Лукаша Адамского о немецко-украинских отношениях, а также ответил на вопросы участников семинара. Обсуждались, в частности, вызовы для восточной политики ЕС, вопросы взаимосвязи истории и политики, а также истоки польской восточной политики после 1989 года — осуществляемой польскими правительствами при активном участии самого Геремека.

Позднее Бронислав Геремек авторизовал запись беседы, передав право на ее возможное использование для публикации Лукашу Адамскому

Представляем читателям «Intersection» запись этой беседы, публикуемую впервые. Влияние Геремека на польскую и европейскую политику, а также его весомая позиция в европейских интеллектуальных кругах, делает сам текст важным историческим источником, дополняющим наше знание о кулисах польско-советских отношений 1989-1991 годов. Вместе с тем, беседа заставляет задуматься над политической актуальностью комментариев, произнесенных одиннадцать лет тому назад.

Редакция не вносила никаких редакционных правок в содержание и стилистику высказываний профессора Геремека. Наше вмешательство ограничилось  лишь разделением стенограммы на три, тематически связанные друг с другом, части, и добавлением заглавий. Помимо этого мы поменяли порядок некоторых абзацев из оригинальной стенограммы с тем, чтобы сохранить внутреннее единство обсуждаемых вопросов.

Часть 1

Вследствие переломных событий 1989 года польская внешняя политика столкнулась с двумя вызовами. Первым из них стала проблема отношения к объединяющейся Германии, в особенности касательно подтверждения границы по Одеру и Нейсе. Вторым вызовом была проблема отношения к СССР, и в особенности к движениям за независимость в Литве, Украине и Беларуси.

В момент, когда Германия объединялась, славные десять пунктов канцлера Коля не охватывали вопроса границы с Польшей. Западногерманское государство признавало границу по Одеру и Нейсе, но из-за своих внутренних, конституционных норм признавало ее только от собственного имени, от имени ФРГ, а не Германии в целом. Канцлер Коль объяснял мне позже, что это было так очевидно, что он никогда не допускал, что мы можем иметь какие-то сомнения. Но они у нас были. Тогда премьер Мазовецкий выступил с предложением, чтобы Польша принимала участие в формате «2+4» - два немецких государства и четыре державы.

Наш аргумент, что один сосед Германии — Франция — принимает в этом участие, а второй сосед, еще и такой, который имеет проблемные вопросы, отсутствует, не был учтен. Но не учтен он был только частично. Разговоры, которые проводил премьер Мазовецкий или другие польские политики с американскими партнерами привели, в конце концов, к тому, что Польша присутствовала при диалоге «2+4» и при процессе принятия решений в этом формате. Это недооценивают. Об этом вообще мало кому известно.

Для Польши вопрос «2+4» был в каком-то смысле позитивно урегулирован. Однако главной проблемой было налаживание не только добрососедских отношений с Германией, но и партнерских. Это проходило очень сложно, но рукопожатие Мазовецкого и Коля стало символом сближения, и показало, что что-то принципиально меняется.

Далее стоял вопрос отношения к Советскому Союзу. Вы помните, до какого времени части Красной Армии дислоцировались на польских землях. Иногда даже представители моего интеллектуального братства, т. е. историки, кажется, об этом забывают.  Они говорят, что в 1989 году Мазовецкий мог сделать то или иное, забывая, что советские войска все еще были размещены на наших землях и только президент Валенса в 1993 году имел радость и честь с ними попрощаться.

С самого начала польская дипломатия и польское правительство решили следовать следующему принципу - «Мы стараемся наладить по возможности хорошие отношения с Советским Союзом, но одновременно все же устанавливаем отношения со всеми государствами-членами Советского Союза, а в особенности с нашими соседями: с Украиной, Беларусью и тремя балтийскими республиками». Казалось, что это практически революционный принцип, который нарушает правила спокойной дипломатии. На деле оказалось, что это разумный принцип. Он дал нам возможность построить со стремящимися к независимости советскими республиками отношения, отличные от тех, которые планировала и на которые надеялась Москва. Москва была уверена, что сможет провоцировать антипольские настроения и антипольские действия в Литве, Украине и Беларуси. Но ей это не удалось.

Польша оказывала поддержку украинским оппозиционным группам еще до того, как распался Советский Союз. Среди прочего это проявилось в том, что представители Солидарности в Сейме - Гражданский парламентарный клуб - первыми иностранными делегациями пригласили представителей литовского «Саюдиса» - литовской национальной партии, и делегацию из Львова – от «Народного Руху». Обе встречи проходили со сложностями (прошу помнить, что это осень 1989 года). На встречу с «Саюдисем» отбрасывала тень акция 1920 года генерала Желиговского в Литве. Польская сторона была удивлена услышать требование осудить акцию генерала. В то время как мы считали, что с тех пор немного лет прошло, и так же, как мы не занимаем позицию в споре между князем Витовтом и Владиславом Ягайлом, так нет крайней необходимости сейчас заниматься Желиговским. Но это наложило свой отпечаток. Несмотря на это, встречи с литовцами были очень сердечными, а позже польское присутствие в самых сложных для Литвы моментах способствовало достижению взаимного доверия. Я сам в своей речи в литовском Сейме говорил, что Польша признает нынешние границы Литвы и что Вильнюс — ее столица, но ожидает надлежащего отношения к польскому меньшинству. Большое значение в дальнейшем имела позиция Яцека Куроня и Адама Михника и их участие в самых сложных для Литвы моментах.

Встреча с украинской оппозицией происходила в момент, когда независимость Украины казалась невозможной. И признаю, когда по приглашению Гражданского парламентского клуба (ГПК) эта делегация приехала, то я говорил им: «Подумайте, а может ли быть найдено какое-то федеративное решение, которое не вызовет войны между Москвой и Киевом». На что один из украинских лидеров ответил мне так: «Ну, как же так? Польша может быть свободна, а Украина нет? Если и случится так, что мирное разрешение вопроса потребует какой-то степени федеративности, то, сначала мы хотим побыть независимыми хотя бы одну ночь, а лучше один день и одну ночь».

Последующие за этим дискуссии были крайне эмоциональны, что было особенно заметно по присутствующим представителям молодого поколения украинских политиков. Председатель украинской делегации, тогдашний мер Львова, Чорновил - 19 лет в ГУЛАГе - отличался спокойствием и дружелюбием по отношению к полякам. Но без напряженных ситуаций не обошлось. Иногда можно было подумать, что проявляя неприязненное отношение к Польше, некоторые участники пытаются утвердиться в собственной национальной идентичности. Несмотря на это, мы смогли достигнуть согласия и создать основы для дальнейшего, еще более близкого, сотрудничества.

Расскажу вам другую, более позднюю, историю. Тогдашний президент Польши, генерал Ярузельский позвонил мне и рассказал, что в свою очередь ему звонил господин Горбачев и спрашивал, не желал бы я встретиться с его посланником. Генерал Ярузельский объяснил мне: «Вы не знакомы с Горбачевым, и поэтому Горбачев позвонил мне, а не вам напрямую».

В итоге, когда личный посланник Горбачева приехал, то на обсуждение он вынес один единственный вопрос: «Разве вы не понимаете, что мы никогда не позволим вам расширить поддержку Украины. Черт с ней, с Литвой. Сами скоро об этом пожалеете. Но Украину не трогайте. Украина — это страна, от которой зависит потенциал России. Российская военная промышленность на 40% зависит от запасных частей, производимых на Украине. Российскую экономику невозможно себе представить без украинской экономики. А украинскую, без России, вообще ожидает погибель. У нее не будет ни рынков, ни сырья». Я сперва подумал, что ослышался, когда он добавил: «Речь идет не только об экономике или военном секторе. Дело в том, что Россия не сможет существовать, когда ее духовная столица будет находиться вне ее границ». Киев — духовная столица России...

Поэтому вы понимаете, Господа, что дальнейшее развитие ситуации основывалось не на российском или западном сценарии, и тем более не на польском, но сценарии, к которому мы все должны были приспособиться.

С того времени прошло уже много лет. Хочу в итоге сказать одно - состояние отношений с Германией, которое сегодня так или иначе влияет на положение Польши в ЕС, по-прежнему занимает важнейшее место в политической повестке Польши. Нет никаких сомнений, что свою актуальность сохраняет и старое высказывание Пилсудского о том, что нет независимой Польши без независимой Украины. Таким образом, Украина имеет огромное значение для польской политики. А, следовательно, и отношения между Германией и Украиной.

Photo by Doug MurrayCC BY-ND 2.0

 

 

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu