Печать Save as PDF +A A -A
13 июня 2017

Эксцесс постсоветскости: о чем говорит дипломатический скандал между Россией и Молдовой

Происходящие в российско-молдавских отношениях события хорошо демонстрируют одну из ключевых дилемм программы «Восточное партнерство»

Объявление молдавским правительством пяти российских дипломатов персонами нон грата стало полной неожиданностью для большинства наблюдателей, прежде всего зарубежных. Во-первых, высланы сразу пять человек. Даже Эстония, с которой у России традиционно плохие отношения, выслала недавно всего двоих сотрудников российского консульства. Для объявления персонами нон грата сразу такой группы дипломатов нужны максимально конфликтные отношения между государствами, чего, в отличие от тех же США, в случае с Молдовой в последнее время вроде бы не наблюдалось. И президент Додон, и правящая Демократическая партия говорят о своем желании иметь с Москвой нормальные отношения. Во-вторых, свое решение о высылке военного атташе, трех его помощников и первого секретаря российского посольства правительство Молдовы ничем не обосновало. Было лишь сказано, что решение принималось на основе информации, предоставленной молдавскими спецслужбами. Но большей открытости от правительства ждали прежде всего в самой Молдове, где объявление российских чиновников «нежелательными лицами» – событие экстраординарное и, судя по опросам общественного мнения об отношении к разным зарубежным партнерам, не самое популярное.           

В международном информационном пространстве в отношении Молдовы есть два основных нарратива. Первый из них основан на идее о том, что Молдова постоянно испытывает давление Москвы, якобы желающей, чтобы Кишинев не преуспел в деле европейской интеграции и вернулся в лоно ставшего уже евразийским проекта. Второй нарратив повествует о Молдове как о «захваченном государстве» во главе с олигархом и лидером Демократической партии Владом Плахотнюком, который благодаря своей медиа-империи, избирательной юстиции в отношении политических противников и скупке депутатов обеспечивает себе основные рычаги контроля над ситуацией в стране. Такое разнообразие акцентов наталкивает на мысль, что для полноценного понимания происходящего в Молдове необходимо сочетать внешне- и внутриполитический уровни анализа.

Если говорить об отношениях России и Молдовы с момента утверждения полностью подконтрольного Плахотнюку правительства Павла Филипа (январь 2016 г.), то стоит отметить, что стороны явно пытались усилить в них прагматические нотки. Был снят запрет с въезда российских военнослужащих в Приднестровье, а также с журналистов российских государственных СМИ и политологов, чем Кишинев активно пользовался в октябре 2014 – августе 2015 года в качестве ассиметричного ответа на торгово-экономические санкции Москвы. Возобновила работу двусторонняя комиссия по торгово-экономическому сотрудничеству на уровне вице-премьеров Дмитрия Рогозина и Октавиана Калмыка, которая фактически вела переговоры о снятии ограничений в торгово-экономической сфере и возможностях совмещения двух зон свободной торговли для Молдовы – с ЕС и СНГ.

Однако полноценного сближения так и не получилось. И дело даже не в том, что Демократическая партия, которая была частью проевропейского парламентского большинства с 2009 года, продолжает говорить о европейской интеграции как о национальной идее страны. Скорее можно предположить, что в условиях напряженности между Россией и Западом, когда основные внешние игроки ожидают эксклюзивной геополитической лояльности от постсоветских стран, «усидеть на двух стульях» – практически нереализуемая стратегия. При этом, Влад Плахотнюк в контексте внутриполитической ситуации в Молдове гораздо больше зависит от Запада, чем от России, что и предопределило его ставку на стратегическое партнерство с ЕС и США, а не с Москвой. Во-первых, в Молдове существует правая оппозиция, которая при всех ее недостатках способна активизироваться и провести масштабные митинги. У правых есть хорошо мобилизованный электорат (охватывающий от 30 до 40 % населения), который, как показали события «Твиттер-революции» 2009 года, способен на многое – вплоть до свержения правительства. Левый электорат – это скорее традиционное «молчаливое большинство», которое можно мобилизовать в основном за счет жесткой координации со стороны партийных структур. Во-вторых, за последние годы Молдова превратилась в страну, крайне зависимую от внешней финансовой помощи, и эту потребность под силу удовлетворить лишь коллективному Западу.

Вследствие этих обстоятельств Демократическая партия достаточно быстро наладила хорошие отношения с США и странами ЕС. В Вашингтоне до ухода Обамы визави Влада Плахотнюка была Виктория Нуланд, а на майские праздники 2016 года страны провели на территории Молдовы совместные военные учения. В ближайшее время ожидается открытие офиса НАТО в Кишиневе. В плане отношений с ЕС правительство Молдовы активизировало выполнение соглашения об ассоциации, а также своих обязательств по имплементации Третьего энергопакета. Уровня стратегического партнерства достигли также отношения с Румынией и Украиной. Так, с Румынией до 2019 года планируется реализовать проект газового интерконнектора, который будет способен обеспечить полную независимость страны от «Газпрома». Киев и Кишинев сейчас плотно координируют свои действия по борьбе с «пророссийским сепаратизмом» в Приднестровье.

В этих условиях Россия, которая минимизировала свое участие в молдавской внутренней политике (что было особенно заметно в ходе президентских выборов осенью 2016 года), после победы Игоря Додона приняла решение наращивать взаимодействие с ним и аффилированной с ним Партией социалистов. За счет успехов на российском направлении (регулярные встречи с Владимиром Путиным, объявление о возможности легализации для молдавских мигрантов, частичное снятие запрета на экспорт в Россию молдавской продукции) Додон явно набирает очки во внутримолдавской политике, претендуя как минимум на 40 % голосов на грядущих парламентских выборах. И это не может не беспокоить правящую Демократическую партию.

В итоге, уже к весне 2017 года стали поступать сигналы о кризисе в российско-молдавских отношениях. С подачи представителей Демпартии снова активизировались разговоры о необходимости борьбы с российской пропагандой, в том числе за счет принятия специального закона, который бы ограничил вещание российских телеканалов в Молдове. Молдавские власти снова стали выражать протест России по поводу разных событий в Приднестровье, даже тех, что имели косвенное отношение к Москве. Российский след молдавские власти находили и в якобы планировавшемся покушении на Влада Плахотнюка.

Однако натянутые отношения с Москвой полностью не объясняют решения Кишинева выслать пять российских дипломатов. Основные причины именно этого решения стоит искать во внутриполитической плоскости. Дело в том, что в Молдове уже фактически стартовала избирательная кампания по выборам в парламент, хотя сами выборы пока намечены на осень 2018 года. Главная интрига состоит в том, удастся ли правящей партии, которая сейчас обеспечивает себе парламентское большинство за счет «независимых» депутатов из разваливающихся фракций других партий, удержаться у власти. Для этого Демпартия предпринимает невероятные усилия: в стране постоянно происходят аресты высокопоставленных чиновников и представителей госкомпаний, объявлено о начале административной реформы и о переходе с пропорциональной на смешанную избирательную систему.

Реформа избирательной системы, которая призвана обеспечить мандаты для Демократической партии в округах, вызвала резкое отторжение на Западе, прежде всего в ЕС. Там далеко не все согласны с тем, что по геополитическим причинам необходимо смириться с откровенно антидемократическими действиями правительства в стране, которая критично важна для успешной реализации программы «Восточное партнерство». Это особенно актуально на фоне того, что какая-либо российская угроза в Молдове весьма призрачна, ведь даже, казалось бы, «пророссийский» президент Додон успешно находит взаимопонимание с правящим большинством по ряду принципиальных вопросов, в том числе об изменении избирательной системы. В итоге Европарламент заморозил выделение 100 млн евро финансовой помощи Кишиневу, решив дождаться заключения Венецианской комиссии Совета Европы на законопроект об изменении избирательной системы. Агитировать за поддержку этого законопроекта в США летал в середине мая и лично Влад Плахотнюк, который провел встречи с несколькими конгрессменами от Республиканской партии и с заместителем помощника госсекретаря США по вопросам Европы и Евразии Бриджит Бринк. 

В этом контексте раздувание управляемого конфликта с Россией выглядит вполне понятным. С одной стороны, это способ активизировать поддержку со стороны тех представителей западных элит, которые убеждены в необходимости сдерживать российское влияние, в том числе в Восточной Европе. С другой стороны, высылка российских дипломатов, а также постепенное раскачивание ситуации вокруг Приднестровья, служит предупреждением и инструментом давления на тех западных политиков, которые заинтересованы в первую очередь в сохранении стабильности на внешних границах ЕС и в поступательной европеизации стран Восточного партнерства. Первоочередная задача Демпартии – это получение положительного или как минимум нейтрального заключения Венецианской комиссии на законопроект о реформе избирательного законодательства.

В этой ситуации всем внешним игрокам вряд ли стоит вовлекаться в эту молдавскую внутриполитическую игру. Но дипломатический демарш и ряд других действий правительства Молдовы делают все более наглядной дилемму, в которой оказываются ЕС и США: как примирить политическую поддержку странам Восточного партнерства с необходимостью борьбы с теми инициативами местных элит, которые нацелены на сокращение свободы слова, сворачивание демократических завоеваний и монополизацию власти?        

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu