Печать Save as PDF +A A -A
9 февраля 2018

Движется ли Германия к отмене санкций?

Почему некоторые политики ведущих немецких партий предлагают отменить санкции в отношении России

В конце января премьер-министры пяти земель бывшей ГДР выступили с требованием ослабить или отменить санкции, введенные ЕС против России. «Ограничительные меры не действуют. Необходимы новые подходы», – заявил премьер Саксонии-Анхальт Райнер Хазелофф (ХДС). Глава Мекленбурга-Передней Померании Мануэла Швезиг (СДПГ) посетовала на то, что «тяжело объяснить фермеру, почему он не может поставлять свою продукцию». В похожем ключе высказался и премьер-министр Тюрингии Бодо Рамелов (Левая партия), назвав санкции «мертвой лошадью», на которой «более нельзя ездить». В свою очередь посол Украины в Германии Андрей Мельник назвал гипотетическую отмену ограничений «предательством» и «банкротством внешней политики ФРГ».

Голоса с востока Германии, призывающие пересмотреть политику санкций, звучат не впервые. Тот же Хазелофф выдвигал подобное требование еще в 2016 году, в чем его поддерживал Эрвин Зеллеринг (СДПГ), предшественник Швезиг на посту премьера Мекленбурга-Передней Померании. Если сами главы регионов и их пресс-секретари объясняют желание пересмотреть санкционный режим чисто экономическими причинами, то, например, непримиримый критик Кремля, журналист Борис Райтшустер, цитируя проживающего в Германии социолога Игоря Эйдмана, предполагает, что еще со времен ГДР в рядах восточногерманской политической элиты действуют «агенты влияния Москвы».

Что движет политиками ведущих немецких партий, которые предлагают отказаться от практики санкций в отношении Москвы? Насколько сильно в действительности пострадала германская экономика?

Внешнеполитические мотивы

Безусловно, премьер-министры восточногерманских земель поддерживают весьма интенсивные контакты с Россией. В сентябре 2017 года Швезиг посетила РФ и выступила с приветствием на русском языке. Ее сопровождали представители 17 компаний из Мекленбурга-Передней Померании. Эта земля стала единственным немецким регионом, принявшим участие в работе судостроительной выставки в Санкт-Петербурге. Станислав Тиллих (ХДС), тогдашний глава Саксонии, в том же году был участником российско-германской конференции по вопросам энергоносителей. В интервью германоязычной версии канала Russia Today он подверг санкции критике, говоря от имени саксонских производителей: «Мы не Siemens и не Bayer. Мы не можем поставлять наши товары в Россию из-за санкционных правил и страдаем от этого».

Однако есть ряд факторов, противоречащих «внешнеполитической версии» высказываний премьеров. Во-первых, рекордсменами по посещению России среди глав немецких регионов являются отнюдь не восточногерманские политики, а руководитель Баварии Хорст Зеехофер. Во-вторых, ни один из нынешних премьеров восточногерманских земель до избрания на этот пост не был замечен в особом интересе к германо-российским отношениям. К примеру, Швезиг в должности министра по делам семьи, пенсионеров, женщин и молодежи лишь однажды высказалась о России, произнеся в 2016 году протокольную речь о значении молодежного обмена между ФРГ и РФ на «профильном» мероприятии к юбилею программ Фонда Роберта Боша.

Сегодня, спустя 27 лет после воссоединения Германии, едва ли можно говорить о существовании неких «особых сетей» на востоке страны, отличных от остальной ФРГ. Швезиг родилась в ГДР, но в судьбоносном для Германии 1990 году ей было всего 16 лет. Хазелофф во времена социализма был малоизвестным научным сотрудником института экологии в Виттенберге, а позднее возглавлял местное агентство по труду. Бывший глава Мекленбурга-Передней Померании Зеллеринг переехал на восток только в 1994 году.  Впрочем, и многие ключевые министры в правительствах восточногерманских земель родом из западных частей страны. Например, министр экономики Мекленбурга-Передней Померании Биргит Хессе и министры внутренних дел Саксонии Роланд Веллер и Саксонии-Анхальт Хольгер Шталькнехт прибыли в свои регионы уже в рамках единого государства. Эти политики не являются и не могут являться частью некой «гэдээровской» социализации, якобы «восприимчивой» к влиянию России, унаследованному со времен «нерушимой дружбы» с СССР. Следовательно, решающими в данном контексте являются не детали биографий региональных политиков, а их понимание экономических интересов своей земли.

Санкции против России и немецкая экономика

Оценка реального ущерба, нанесенного германскому народному хозяйству введенными в отношении России санкциями, является весьма обсуждаемой и политизированной темой. Точных и всеобъемлющих данных нет. В 2015 году российские источники, ссылаясь на самый пессимистичный сценарий из предложенных австрийским институтом WIFO, предполагали, что по итогам 2015 года ФРГ потеряет 500 тысяч рабочих мест и около 30 млрд евро. В конце 2017 года говорилось уже об утрате 42 тысяч рабочих мест, причем со ссылкой на политика АдГ без указания источника информации. Кильский институт мировой экономики (IfW), основываясь на данных о товарообороте в предыдущие годы и его гипотетическом росте в случае отсутствия ограничений, подсчитал, что в 2015 году санкции в общей сложности принесли ущерб в размере чуть менее 100 млрд евро, 61 млрд из которых потеряла Россия, остальные 37,5 млрд – государства, присоединившиеся к санкционному режиму, в первую очередь США и страны ЕС. 40% от этой суммы приходится на Германию. Эти данные имеют некоторые расхождения с новым докладом, представленным WIFO, согласно которому потери Германии составили около 11 млрд евро в год. Еще один источник – исследование университета Лейпцига – оперирует цифрой 7,5 млрд евро совокупных потерь германской стороны за 2014 и 2015 годы. Консалтинговая компания Berlin Economics в своем докладе 2017 года, основываясь на собственных сведениях и на данных Евростата и Федеральной таможенной службы РФ, применила несколько методик подсчета и оценила совокупный ущерб стран ЕС от введения санкций в 11-20 млрд евро по итогам 2016 года. Германский экспорт в Россию сократился за три года на 30%.

Все представленные модели подсчета потерь германской экономики от санкций против России имеют несколько существенных изъянов. Они базируются лишь на данных о падении экспорта из ФРГ в РФ по отраслям экономики, которые априори записываются в «минус». Например, по утверждению того же WIFO, поставки молочных продуктов и фруктов в период с 2013-го по 2016 год уменьшились на 22,5%, а машиностроения – на 18%. При этом крайне сложно подсчитать реальные потери каждого отдельного предприятия без учета возможной переориентации рынков сбыта продукции и субсидий на федеральном и европейском  уровне. А некоторые компании – например, крупный производитель сельскохозяйственной техники Claas или средних размеров фармакологическая фирма Bionorica – не только не ушли с российского рынка, но даже нарастили инвестиции в Россию за счет низкого курса рубля, подкорректировав свою деятельность в соответствии с нынешними законными возможностями. Их баланс также не поддается стороннему подсчету.  

В ряде исследований отсутствуют сведения об общем объеме предполагаемого среднегодового ущерба от торгово-финансовых ограничений кооперации с Россией в процентах к ВВП Германии, а именно эти данные являются наиболее значимыми с политической, макроэкономической и медийной точек зрения. Вышеуказанное исследование  Berlin Economics определяет влияние общего падения товарооборота с Россией на ВВП Германии в диапазоне 0,4-0,7%. Но санкции, как справедливо утверждают экономисты университетов Бремена и Лейпцига во второй редакции своего совместного доклада, затрагивают не только поставщиков, но и потребителей товаров и услуг, то есть и российскую сторону. Непосредственно санкции, согласно данным этого доклада, нанесли ВВП ФРГ ущерб в размере менее 0,1% ВВП, а кумулированные потери в течение всего периода 2014-2016 гг. оцениваются в 0,23% ВВП.

Также в СМИ редко можно встретить подробное изложение вышеупомянутого анализа IfW. Газета Rheinische Post упомянула немаловажный факт из доклада, который часто ускользает от внимания общественности: если принять сокращение экспорта немецкой продукции в Россию за 100%, то лишь 9% приходится на прямой ущерб от торговых ограничений, введенных ЕС. Оставшийся 91% связан с падением покупательной способности российского государства и частных компаний, то есть с отсутствием возможностей финансирования импорта.

Этот факт подчеркивает в своем докладе «Правовой анализ санкций в бизнесе с Россией» и Восточный институт в Висмаре, дружественная Москве лоббистская организация, проводящая «Дни России в Мекленбурге»: «Нельзя с абсолютной уверенностью сказать, в какой степени санкции повлияли на падение внешнеторгового баланса. Наиболее существенное влияние оказали ослабление рубля и потеря доверия в экономике».

Один из ярких показателей ущерба от санкционной политики – это банкротство предприятий. Данные о ликвидируемых компаниях публикуются в Германии в открытых источниках. Вместе с тем крайне непросто определить, что именно стало причиной банкротства. Удалось установить один случай, когда неплатежеспособность компании стала следствием введения санкций. Эта судьба постигла машиностроительное предприятие Vakoma Production GmbH из Магдебурга, объявившее о своем банкротстве в 2015 году. Сайт берлинских адвокатов по проведению процедуры банкротства сообщает, что 90% деятельности этой компании приходилось на восточноевропейские рынки. Финансовые трудности компании были напрямую связаны с «санкциями и падением курса рубля». Восточный комитет германской экономики говорит о том, что это банкротство «по-видимому, является единичным».

Перемена курса Германии?

Заявления премьеров восточногерманских земель необходимо принимать во внимание, но не следует преувеличивать их влияние на формирование внешнеполитических приоритетов Германии. Это не рядовые политики: Швезиг и Хазелофф – члены правлений своих партий, а Швезиг, одна из заместителей Мартина Шульца, в течение четырех лет занимала пост федерального министра. Однако они никогда не входили во внешнеполитический блок правительства и не участвовали в принятии решений о позиции Берлина в отношении санкций. Главы регионов руководствуются собственными эгоистически-протекционистскими соображениями, а также предпринимают шаги в соответствии с нынешней повесткой дня. В немецкой политике уже много лет звучат голоса, требующие отмены «выплаты на солидарность» – особого налога с зарплат, введенного в 1991 году с целью финансирования инфраструктурных проектов в бывшей ГДР. Этот налог первоначально носил временный характер и сегодня признается рядом экспертов устаревшим. В ходе консультационных переговоров ХДС, ХСС и СДПГ пришли к соглашению о поэтапном уменьшении «выплат». В этих условиях главы правительств восточногерманских регионов, по-видимому, сочли нужным указать на необходимость продолжения помощи. Заявления политиков продиктованы местной конъюнктурой. Официальный Берлин в настоящий момент не намерен отменять санкции против России ни по экономическим, ни по политическим причинам. 

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu