Печать Save as PDF +A A -A
19 июня 2017

Черногорский вопрос закрыт

Борьба с расширением НАТО на Балканах подтвердила, что у Москвы нет позитивной и реалистичной повестки для региона

Черногория завершила интеграцию в НАТО на фоне острого кризиса в отношениях с Кремлем, который попыталась изменить ее внешнеполитический курс, провозглашенный после получения независимости в 2006 году. На политической сцене Черногории не было единого взгляда на то, как следует принимать решение о евроатлантической интеграции, и этот факт был использован Москвой для усиления своего влияния на процессы, происходящие в этой стране. И хотя Россия не смогла представить свою политику на Балканах в качестве альтернативы расширению НАТО, у нее остаются рычаги в постконфликтном регионе, а значит, сохраняется и возможность влияния на европейскую безопасность.

Нынешний этап расширения НАТО оказался едва ли не самым политизированным и скандальным. Решение о вступлении в организацию принималось в черногорском парламенте в условиях бойкота со стороны большинства оппозиционных партий, которые не признали результаты выборов, прошедших 16 октября 2016 года на фоне споров о евроатлантической интеграции и в атмосфере «предотвращенной террористической атаки». И хотя в поддержку Североатлантического договора высказались 46 депутатов из 81, отказ основных оппозиционных сил участвовать в принятии решения по одному из ключевых внешнеполитических приоритетов снизил его легитимность. 

Оппозиционные черногорские партии – как поддержавшие присоединение к НАТО, так и выступившие против него – требовали проведения референдума по этому вопросу. Однако власти ввиду раскола общественного мнения отказались от этой идеи, ссылаясь на законы и сложившуюся в организации практику, не предполагающую всенародного голосования. Эта ситуация открыла возможность для усиления российского влияния в Черногории и привела к тому, что Москва столкнулась с обвинением в попытке насильственного переворота с целью блокирования евроатлантической интеграции и углубления политического кризиса в стране.

Обеспокоенность западных столиц по поводу попытки переворота в Черногории осложняет российские позиции в регионе, которые и без того ослаблены из-за международных санкций и ограничения сотрудничества на Балканах (). В западных странах, которые являются основными экономическими партнерами и спонсорами урегулирования в бывшей Югославии, возросшую здесь нестабильность воспринимают как угрозу коллективной безопасности. Отсюда – призывы усилить противодействие российской кампании по дезинформации .

Армия Черногории численностью в две тысячи человек не меняет соотношение военных сил, однако политические последствия этого этапа расширения все же существенны, поскольку Москва использует его для нагнетания напряженности. В представлении российских властей, которые во внешней политике часто оперируют «историческими связями» и православием, евроатлантическая интеграция на Балканах, где симпатии к России очень распространены, является «провокацией».

Между тем для Черногории и других стран региона этот процесс не имеет антироссийского содержания. Местные элиты воспринимают интеграцию в НАТО и ЕС (а эти процессы для них взаимосвязаны) прежде всего как присоединение к клубу наиболее развитых стран и одновременно как гарантию безопасности друг от друга, – вне зависимости от степени заинтересованности в сотрудничестве с Москвой.

Некоторые эксперты полагают, что России было бы нецелесообразно реагировать на евроатлантическую интеграцию на Балканах (кандидатами в НАТО являются Македония, Косово и Босния и Герцеговина) какими-то серьезными военно-политическими решениями. Ведь российско-западный конфликт и так зашел далеко, а сама по себе расстановка сил в Европе не меняется. Тем не менее риторика Москвы в том, что касается оценки внешних угроз и ее интересов, не становится менее жесткой.

На примере Черногории мы видим, что Россия готова отвечать на нелояльность «славянских братьев» жесткими экономическими и политическими мерами. Недавно российские власти запретили ввоз черногорского вина - и это существенный удар по местным производителям. Помимо этого в СМИ была развернута негативная кампания с целью сокращения туристического потока, которую подкрепили заявлением МИДа о якобы существующей для граждан России угрозе. Российские туристы лидируют среди иностранных гостей Черногории, на них приходится четверть туристического потока. Доходы от туризма - это примерно пятая часть ВВП страны. 

Кроме того, по данным дипломатических источников, российские власти внесли в «черные списки» значительную часть черногорской элиты и руководителей местных компаний. Въезд в Россию закрыт премьер-министру Душко Марковичу, спикеру парламента Ивану Брайовичу, экс-премьеру и лидеру Демократической партии социалистов Мило Джукановичу, а также министрам и депутатам, проголосовавшим за вхождение страны в НАТО. Санкции могут затрагивать по меньшей мере 70 человек.        

В отношении Балкан Россия в последние месяцы ведет активную информационную кампанию, которая строится в основном на преувеличении конфликтного потенциала региона и поддержке сербских националистических кругов, прежде всего в Сербии, Черногории и Боснии. При этом  ответственность за любые негативные события в регионе Москва возлагает именно на западных партнеров, которым с 1990-х годов принадлежит здесь ключевая роль в обеспечении безопасности.  

«В противовес» расширению НАТО на Балканах пытаются продвигать концепцию военного нейтралитета (соответствующие декларации «Единая Россия» подписала с рядом политических партий региона, большинство из которых не имеют серьезного влияния). Это выглядит как часть пропагандистской кампании, поскольку в Москве не могут не понимать, что идея нейтралитета в данном случае нереализуема как в силу внешнеполитических устремлений местных политических элит, так и по причине слабости  экономик этих стран, зависящих от западной финансовой помощи. Разговоры о способности России «гарантировать нейтралитет» невозможно воспринимать всерьез хотя бы из-за ограниченности ее ресурсов на Балканах, включая отсутствие военных рычагов в этом отдаленном регионе.

К этому стоит добавить существующие обязательства сторон по сотрудничеству с НАТО в рамках выполнения мирных соглашений. Это относится и к основному российскому партнеру – Сербии. Белград формально не планирует вступать в НАТО, однако развивает с этой организацией тесное сотрудничество в рамках Плана индивидуального партнерства (IPAP), предоставив среди прочего натовцам дипломатический иммунитет и свободу передвижения по территории Сербии.

Усилия российских пропагандистов и антинатовских активистов на Балканах часто выглядят скоординированными. Они предлагают стандартный набор тезисов, в которых действия НАТО описываются как агрессивные или дестабилизирующие, а отношение людей к организации как преимущественно негативное.

В случае с Черногорией утверждается, что подавляющее большинство населения выступает против НАТО, хотя опубликованные в последние годы опросы свидетельствуют о сопоставимом количестве противников и сторонников интеграции, либо о преимуществе последних. Российские государственные телеканалы сообщают о «жестоком подавлении в Черногории антинатовских протестов», используя при этом видеокадры столкновений активистов оппозиционного «Демократического фронта» с полицией 2015 года (напомним, тогда представители оппозиционного движения пытались прорваться в парламент). В действительности вопрос о НАТО для черногорцев, озабоченных социально-экономическими проблемами, –  второстепенный. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что в день, когда в парламенте состоялось голосование по вопросу о присоединении к альянсу, на антинатовский митинг пришло лишь несколько сотен человек.

Пока протокол о вступлении Черногории в НАТО лежал в американском Сенате в ожидании ратификации, в Москве даже пустили слух об остановке интеграции. На телеканале «Царьград», который принадлежит «православному миллионеру» Константину Малофееву, это подавали как «серьезную геополитическую победу». Именно через малофеевский телеканал в последние месяцы шла самая агрессивная атака на черногорский внешнеполитический курс. Здесь звучали открытые призывы к отстранению партии Джукановича от власти, а его самого обвиняли в контрабанде человеческих органов. Одновременно прогнозировалось кровопролитие из-за вступления в НАТО и высказывалась прямая поддержка пророссийскому «Демократическому фронту», чьи лидеры оказались фигурантами дела о попытке насильственного переворота.  

В этой картине, разумеется, не представлены взгляды большинства представителей политической элиты Черногории и их оценки интересов страны. Фактически игнорируется реальность, сложившаяся на Балканах, где процессы европейской и евроатлантической интеграции активизировались с момента окончания конфликтов 1990-х годов, когда Россия еще не видела в этом угрозы.

Наблюдатели считают, что Кремль продолжит влиять на политическую ситуацию в Черногории и после ее вступления в НАТО, пытаясь мобилизовать националистические круги на Балканах, играя на давних межэтнических противоречиях и выискивая поводы для вмешательства.

Сегодня Москва видит угрозу не только в расширении НАТО, но и в интеграционных планах Евросоюза, который остается основной структурой, занятой реформами и послевоенным восстановлением на Балканах. Российская дипломатия подает эти процессы как «навязывание региону через псевдодемократические структуры опасных идей, ведущих к сокращению самостоятельности и суверенитета». Этому противопоставляется «православно-евразийский» дискурс, который по сути означает укрепление разделительных линий в многонациональной и многоконфессиональной среде. При этом все более тесными становятся связи российских представителей с наиболее консервативной частью духовенства, стоящего на позициях великосербского национализма и антизападничества.

Впрочем, поддержка национал-консервативных сил на Балканах, выступающих (подобно черногорскому «Демфронту») за переориентацию на Россию, не приведет ни к отказу от текущих интеграционных проектов, ни к более тесным связям с Москвой. У России нет позитивной, а тем более универсальной и реалистичной повестки для региона, а реализация здесь новых экономических проектов будет зависеть от степени взаимопонимания Москвы с ЕС и США. На Балканах сейчас нет влиятельных политических сил, заинтересованных в конфронтации и готовых всерьез рисковать доступом к западным инвестициям и технологиям.

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersection.eu