Печать Save as PDF +A A -A
28 июля 2016

Тоталитарный постмодерн

Почему в России невозможна единая государственная идеология? 

Лидер партии «Справедливая Россия» Сергей Миронов недавно предложил изменить 13-ю статью российской Конституции, которая не допускает установления в стране какой-либо государственной или обязательной идеологии. По словам Миронова, «если бы появилась у нас государственная идеология, я считаю, было бы правильно».

Примечательно, что сам Миронов никак не описывает эту предполагаемую «государственную идеологию». Здесь, скорее всего, отразилась некая бессознательная интуиция – он чувствует, что дозволенные в нынешней России идейные рамки постоянно сужаются, но не может конкретно сформулировать, в чем они состоят.

Возможно, в этом предложении проявилось также стремление лидера «эсеров» зафиксировать безусловную лояльность своей партии Кремлю, что он счел полезным в предвыборный период. «Справедливая Россия» готова полностью придерживаться «государственной идеологии», критикуя лишь отдельные тактические нюансы в политике своей «старшей сестры» – «Единой России». Времена фронды 2011-2012 годов, когда «эсеры» участвовали в массовых протестных демонстрациях с белыми лентами, надежно забыты, а те, кто всерьез посчитал «Справедливую Россию» оппозицией (Илья Пономарев, Дмитрий Гудков) исключены из партии.

Психологически Сергей Миронов остается глубоко советским человеком и потому не понимает, что сегодняшнему Кремлю как раз не нужна никакая «государственная идеология». Это во времена СССР, когда Миронов был комсоргом, всем полагалось верить в истины «марксизма-ленинизма». И официальная советская идеология не допускала никаких отклонений от этой доктрины.

Сегодня же ситуация принципиально обратная – Кремль как раз не хочет себя сковывать никакими идеологическими рамками. Его современная политика опирается на технологии, а не на идеологию. Точнее, она может использовать элементы самых разных идеологий для поддержания устойчивости своей власти.

Например, Владимир Путин в своих выступлениях цитирует русского философа Ивана Ильина, известного как один из непримиримых критиков коммунизма. Но при этом главным государственным праздником современной России, который год от года отмечается все громче и влечет за собой реставрацию советской риторики и символики, является День победы 9 мая.

У официальных политиков расхожими являются ссылки на «многонациональный народ России», а также на геополитическую доктрину «евразийства». Однако это ничуть не помешало российской пропаганде с 2014 года оправдывать аннексию Крыма и агрессию на востоке Украины интересами «русского мира». Еще в 2008 году Путин назвал себя и Медведева «русскими националистами» (хотя и «в хорошем смысле слова»). Но при этом режим Рамзана Кадырова остается главным форпостом Кремля на Северном Кавказе.

За последние годы российская пропаганда привыкла нещадно критиковать Европу, упрекая ее в «бездуховности», «отходе от традиций» и т.д. Иногда даже возникает впечатление, что кремлевская власть намеренно хочет возродить мировоззренческий «железный занавес» эпохи холодной войны. Но на Петербургском экономическом форуме текущего года российский президент вдруг смягчил риторику, призвав «вернуть доверие в российско-европейские отношения». Однако стоит послушать известных российских телепропагандистов – например, Дмитрия Киселева или Владимира Соловьева – и о каком-то взаимном доверии с Европой придется снова забыть. Европа (и Запад в целом) предстают в их программах как извечные враги России.

Не менее показателен и такой контраст – вот уже несколько лет российская власть и пропаганда призывают к «федерализации» Украины, требуя «учитывать права народа Донбасса» и т.д. Но при этом в самой России, несмотря на то, что она по своей Конституции является федерацией, требование расширить политические и экономические права регионов воспринимается подозрительно и может быть приравнено к уголовно наказуемой «пропаганде сепаратизма».

Но идеологические противоречия уже никого не смущают. Патриарх Кирилл сегодня оправдывает сталинскую эпоху, которую «нельзя подвергать сомнению, даже если этот руководитель отмечен злодействами». А в Петербурге устанавливают мемориальную доску маршалу Маннергейму, который защищал Финляндию от сталинского нашествия. Московский университет путей сообщения теперь называется именем императора Николая II. Но при этом гордо сохраняет в своей официальной истории ордена Ленина и трудового красного знамени…

Подобные гибриды показывают, что Россия живет в ситуации идеологического постмодерна, когда наследие прошлых эпох причудливо смешивается. Может быть, это и следует записать в Конституцию как «государственную идеологию»?

В свое время философы Жиль Делез и Феликс Гваттари для характеристики постмодернистского общества ввели образ «ризомы». Это специфическое строение корневой структуры, в котором принципиально отсутствует «главный» корень, но вся она состоит из переплетающихся и непредсказуемых в своем развитии побегов. Перенося этот ботанический образ в социокультурную реальность, Делез и Гваттари утверждали, что эпоха постмодерна аналогичным образом избегает какого-то «главного» идеологического нарратива, но представляет собой свободное множество интерпретаций.

Однако впоследствии Жан Бодрийяр несколько поправил слишком оптимистичных коллег. Он показал, что в современном информационном обществе могут возникать чрезвычайно привлекательные симулякры, «копии без оригинала», которые выстраивают вокруг себя эту «ризому» и фактически обретают тоталитарный характер.

Таким характерным симулякром в нынешней российской реальности стал образ империи. Он ярко проявился в фактически официальной «доктрине Мединского» (министра культуры РФ), которая утверждает «преемственность исторического развития от Российской империи через СССР к современной России».

Конечно, никакой империи «в чистом виде» никогда не существовало. Но Мединский предлагает «примирить» ее различные исторические интерпретации («красные» и «белые»), и даже не обращать внимания на их фундаментальные различия. Главное – чтобы сохранялось само базовое, имперское, великодержавное мировоззрение.

Судя по его книгам, сам Мединский – довольно плоский «патриотический» идеолог. На складывание этой стратегии, скорее всего, гораздо больше повлиял другой кремлевский деятель – помощник президента РФ Владислав Сурков. Он знаком с современной философией и гуманитарными науками, что позволяло ему неоднократно технологически обыгрывать российскую оппозицию, которая зачастую мыслит слишком прямолинейно.

Сегодняшнюю политическую ситуацию в России можно охарактеризовать как тоталитарный постмодерн. Внешне там даже приветствуются многообразие и многопартийность. В сентябрьских выборах в Госдуму собираются принять участие около 20 партий. Идеологически вы можете быть православным монархистом, коммунистом или даже либералом – как президентский бизнес-омбудсмен Борис Титов со своей «Партией роста». Но главный критерий – лояльность кремлевской политике. Если же вы заявляете какие-то реально оппозиционные идеи – вас обольют грязным «компроматом» как Михаила Касьянова или просто не зарегистрируют (как «Партию прогресса» Алексея Навального).  

Также показательно, что региональные партии в России (в отличие от европейских стран) уже много лет запрещены вообще – потому что они способны изменить весь контекст российской политики и возродить реальный федерализм вместо нынешнего симуляционного.

Российские оппозиционеры любят вести между собой идеологические споры на различные исторические темы. Кто-то более «левый», кто-то более «правый», кто-то оправдывает революцию 1917 года, кто-то отвергает... Причем эти споры часто увенчиваются конспирологическими обвинениями оппонента в «работе на Кремль». Хотя в реальности Кремль иронично наблюдает за обеими сторонами, потому что не ограничивает себя какой-то одной идеологией, но предпочитает выступать в роли «верховного арбитра».

Никакая «единая идеология» власти не нужна – она стала бы помехой для «гибридной» политики. Однако никаких проектов будущего у нее тоже нет – в кремлевском мировоззрении доминирует имперская реставрация. Вероятно, самой перспективной оппозиционной силой в России могла бы стать та, которая разработает и предложит обществу программу возвращения страны в современность. Но пока оппозиционерам не до этого – их увлекает «предвыборная борьба», в которой победитель заранее известен.

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu