Печать Save as PDF +A A -A
17 марта 2016

Почему мы до сих пор верим в путинскую «стратегию»?

Причины неприятия очевидного 

Россия спустя два года после аннексии Крыма вовлечена в два крупных региональных конфликта: гибридную войну против Украины, ведущуюся как военными методами на полях Донбасса, так и политическими и экономическими, и Сирийскую гражданскую войну, к которой вплоть до 15 марта 2016 года были привлечены значительные российские вооруженные силы. Российская кампания против Украины привела к самому значительному с конца 1980х годов конфликту со странами Запада. России это противостояние уже стоило нескольких раундов санкций, которые ударили по и без того разлаженной экономике, ослабленной низкими ценами на нефть. Более того, вернулась риторика Холодной войны и логика сдерживания, обнуляя значительную часть успехов политики сближения, проводившейся со времени распада СССР. Москва подарила НАТО «новую жизнь» в Европе, породив у некоторых членов альянса страх перед лицом вновь обретенной «российской угрозы». Напав на Украину, президент Путин обрек на провал любую попытку помирить страны Запада и Россию – по крайней мере до тех пор, пока он возглавляет страну.  

Российская сирийская кампания начиналась как попытка Москвы обезопасить свою сферу влияния в мире через спасение Асада, а также как попытка перезагрузить отношения России и Запада. И хотя Путин назвал эту кампанию «успехом», лишь часть целей была достигнута. Несмотря на то, что Кремль объявил о выводе основных сил, Москва не перестанет участвовать в этом конфликте – на земле остаются две военные базы, дальнейшее будущее Асада неизвестно, а ИГИЛ и вовсе никто не победил. А приняв к сведению недавние заявления министра Лаврова о том, что Турция уже вторглась в Сирию, выходит, что риск более крупного конфликта с участием России полностью исключать нельзя.

Однако проблемы России не исчерпываются лишь напряженной геополитической обстановкой, напряженность которой может быть сравнима разве что с самыми «жаркими» годами Советской Империи. Российская экономика находится в упадке уже с 2013 года, когда так называемая «Путиномика» исчерпала свой потенциал к росту. И сейчас, при низких ценах на нефть, санкциях, структурных недостатках экономики, единственная надежда Москвы – полноценная программа реформ, которая потребует значительную переориентацию внешней политики и внутриполитического расклада. Но, несмотря на то, что Россия столкнулась с самым опасным за последние 25 лет кризисом, российское правительство не демонстрирует и намека на готовность менять внешнеполитическую повестку или предпринимать разумные экономические шаги. Без надежды на скорое изменение политики, Россия обречена на медленный, но болезненный спад, который легко может продлиться как минимум до 2024 года – то есть ровно до того момента, пока очередной приход Путина к власти не окажется маловероятным.

После Крыма Россия вступила на путь, который ставит под угрозу ее самодостаточность, способность к экономическому росту и мирному развитию. Стоит отметить, что существует большое количество тех, кто верит и поддерживает такое «стратегическое» мышление президента Путина, а также то направление, в котором сейчас движется Россия. 

Можно выделить четыре группы, представители которых по различным причинам считают политику Кремля логичной и последовательной:   

  1. Естественно первая, самая большая и очевидная группа – это сторонники Путина в России, и те, кто себя идентифицирует с так называемым «русским миром». Кроме того, что они становятся жертвами безумно эффективной пропаганды, утверждающей, что Россия лишь защищается от множества врагов, чаще всего они воспринимают военные операции за рубежом как символ российской мощи и подтверждение ее великодержавного статуса. До сих пор этот «статус» для них компенсирует экономические сложности и лишения последних лет. Наличие экономического кризиса в стране отрицать невозможно: число тех, кто живет за чертой бедности с 2014 года удвоилось, а в результате контрсанкций цена на большинство потребительских товаров выросла от 15% до 70%. Несмотря на обилие доказательств плачевного состояния экономики, большинство россиян продолжает поддерживать внешнюю и внутреннюю политику Путина. За исключение точечных протестов, таких как протесты дальнобойщиков, а также горстки проевропейски настроенных россиян и других маргинализированных групп, никто логику действий Путина не оспаривает.  
  2. Вторая группа состоит в основном из маргинализированных левых и ультраправых групп, политиков и движений в Европе и США. Они  либо спонсируются Кремлем напрямую, как Мари Ле Пен, множество крайне правых партий и некоторых научных центров, либо используют Кремль для реализации своих целей, как например президент Республики Сербской в Боснии и Герцеговине (БиГ) Милорад Додик и националистические анти-ЕС партии, либо же из-за незнания реального положения дел в стране становятся жертвами противоречащих друг другу правых и левых мифов о России и ее внутренней политике. Как правило, большинство таких групп имеет антиамериканскую и анти-ЕС повестку. В Путине их восхищает сила и решительность. Недавно «почитание Путина» добралось и до американских президентских дебатов, где один из кандидатов – Дональд Трамп – публично поддержал Путина.
  3. Третья группа состоит в основном из так называемых «реалистов», которые рассматривают действия Путина в Сирии и Украине в контексте геополитики, в отрыве от внутрироссийской проблематики и мотивов. Некоторые даже утверждают, что действия России на Украине были спровоцированы Западом, а значит, Россия имела право напасть на своего соседа. Как и их российские коллеги,  которые рассматривают последние два года через призму борьбы России либо за многополярный мир и перераспределение баланса сил, либо же за продвижение новой версии Венского Конгресса великих держав, они преуменьшают важность внутрироссийских факторов в действиях Кремля, занижая важность и влияние экономического кризиса, а также отрицая важность военных кампаний для рейтинга одобрения Путина.
  4. Четвертая группа – это те, кто рассматривает действия Кремля как часть плана по восстановлению Советской Империи или даже захвату некоторых стран НАТО – стран Балтики и Польшу. Уверенные, что Путин стремится создать новую империю, они интерпретируют любые действия Кремля, а также откровенные провокации, как подтверждение российской стратегии захватить все, что только можно захватить. Как и реалисты, упуская детали внутрироссийских мотивов действий Кремля, они путают инструменты сохранения власти с частями «большого плана».

Эти четыре группы – далеко не полный список тех, кто уверен, что у Путина есть четкий план действий. Похоже, что, несмотря на факты, говорящие об обратном, многим проще верить, что Кремль точно знает, что он делает. Уверенность в существовании большой стратегии подразумевает наличие логики, которую можно понять, а значить предсказать дальнейшие действия Кремля. Наличие четкого плана кажется менее опасным и пугающим, чем осознание того, что действия России после Крыма являются реакционными, мотивированными внутрироссийской проблематикой и имеют лишь временный эффект, что предполагает необходимость новых военных предприятий и провокаций. То, что некоторые считают «гениальной стратегией», на деле оказывается чередой иногда иррациональных и не до конца продуманных действий, что делает Россию настоящим вызовом для общеевропейской безопасности. А отсутствие политики по возобновлению экономического роста вкупе с сильным желанием нынешних обитателей Кремля задержаться там подольше, подвергает российское государство и его жителей колоссальному стрессу. Этот стресс в итоге может привести к абсолютно непредсказуемым последствиям, от которых не стоит ждать ничего хорошего ни для региональной, ни для глобальной стабильности. Чтобы адекватно ответить на вызовы исходящие из Москвы, необходимо четко понимать мотивацию Кремля. А это требует детального изучения внутрироссийской повестки, а не попыток разгадать «стратегию» Путина, наличие которой многие принимают за чистую монету.  

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu