Печать Save as PDF +A A -A
21 февраля 2016

Неожиданное поражение Святого Престола

Декларация Папы Римского и Патриарха Московского во многом отображает российскую точку зрения  на проблемы Украины и историю этой страны 

Диалог между католиками и православными интенсивно развивается уже более 50 лет. Между Папами и Патриархами Константинополя (в децентрализованном православии именно они обладают почетным приматом) состоялось больше десяти встреч, во время которых оба религиозных руководителя совместно молились. Теологи обеих сторон согласовали приемлемую интерпретацию происхождения Святого Духа – номинальной причины схизмы 1054 года. При этом выяснилось, что почти тысячу лет назад богословы поссорились во многом из-за недопониманий, вызванных языковыми и культурными различиями. Правда, вопрос о роли Папы в Церкви – быть ему почетным или же реальным руководителем – пока не разрешен. Однако сохранение своей интерпретации каждой из сторон не должно препятствовать единству, как оно и не препятствовало ему в первом тысячелетии. Тем более что верующие обычно не понимают причин раскола между западной Церковью и восточными Церквями, или же понимают их неправильно, концентрируя внимание на разницах в обрядах.  

Вполне легитимным становится тезис, что непреодоление раскола было обусловлено светскими факторами – эмоциями и политиканством. К сожалению, правильность этого диагноза на днях подтвердил не только Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, репутация которого и так запятнана, но и Папа Франциск. Теперь помимо славы харизматического пастыря, к Франциску приклеится еще и клеймо плохого дипломата.  

Все началось с неожиданного коммюнике от 5 февраля, в котором сообщалось, что в скором времени в Гаване состоится первая в истории встреча Папы и руководителя самой многочисленной православной церкви. По своей сути новость была сенсационной. Здесь достаточно вспомнить, что Иоанн Павел II предпринимал попытки посетить Россию с паломническим визитом или хотя бы где-нибудь встретиться с московским Патриархом Алексием II, но все они не увенчались успехом.

Российская Церковь относилась к польскому Папе крайне сдержанно, что в частности, отразилось в протесте против осуществляемой католической Церковью миссионерской деятельности среди воспитанного в духе атеизма населения России, Украины и Беларуси. Церковь считала эту группу населения «православными по культуре», а старания католиков их вновь христианизировать называла прозелитизмом, интерпретируемым как «переманивание» даже потенциальных членов одной церкви в другую. 

Еще больше православную Церковь раздражал буйный рост католической Церкви восточного обряда на Украине. В советские времена католическая Церковь восточного обряда была официально ликвидирована и «воссоединена» с русским православием, а фактически действовала в подполье. Кульминацией возрождения греко-католиков стал успешный визит Иоанна Павла II на Украину в 2001 году, против которого протестовала русская Церковь, в том числе и ее автономная украинская часть. Здесь необходимо напомнить, что российская Церковь традиционно считает себя Церковью всех православных, живущих на территории исторической Руси, и отождествляет государство средневековых славян с российской государственностью. Поэтому неудивительно, что раздражение российской Церкви усилил еще и тот факт, что визит Папы на Украину был поддержан Украинской православной Церковью Киевского патриархата, которая отрицает российские притязания и видение истории.

Наследник Иоанна Павла II – Бенедикт XVI – также не смог встретиться ни с Алексием, ни с его наследником, Кириллом. Однако во время его понтификата в 2012 году председатель польского епископата, архиепископ Юзеф Михалик, и патриарх Кирилл подписали «Совместное послание народам Польши и России». Оно касалось потребности в более интенсивной защите христианства в Европе, диалога католиков и православных, равно как поляков и россиян. Но уже в 2014 году диалог польских католиков с российской Церковью сошел на нет. Причиной стала агрессия России против Украины, которую московский Патриархат не только не осудил, но и косвенно поддерживал. Возлюбленный Кириллом концепт «Русского мира» – восстановление мнимого культурно-национального единства населения Руси – напрямую использовался в качестве идеологии для обоснования войны. Даже после «русской весны» Кирилл и значительная часть подчиненной ему украинской православной Церкви продолжали разглагольствовать о необходимости сохранения единства «Русского мира» и о его защите перед чуждым, западным влиянием[1].    

***

Вместе с тем как в публичном пространстве возникла новость о предстоящей встрече Франциска и Кирилла, появились и оправданные ожидания, что руководители православных и католиков достигли какого-то прорыва в деле единения христианства. Ведь после позитивного опыта диалога Рима и Константинополя продолжение схизмы с точки зрения экклезиологии все сложнее понять. Однако на практике для преодоления раскола нужен не только богословский диалог католиков с Константинополем, но и «культурно-политический» диалог с российской Церковью. Отсюда и готовность Папы встретиться с Кириллом – даже в таком светском месте как гаванский аэропорт. Можно было также надеяться, что встреча принесет и другую благую весть – что Франциск сумеет через Кирилла убедить Кремль изменить политику по отношению к Украине и отказаться от безумной идеи восстановления «Русского мира». 

К сожалению, эти надежды не оправдались.

Прежде всего, подписанная Франциском и Кириллом декларация никоим образом не продвинула вперед дело преодоления схизмы. Соответствующие пункты декларации только выражают сожаление по поводу потерянного единства и надежду на его восстановление. Важное место в этом документе занимает воззвание к более интенсивной защите христиан на Ближнем Востоке и к более интенсивным стараниям по сохранению христианства в Европе. А это никогда не было предметом спора между обеими ветвями христианства.

Наибольшее разочарование принесли абзацы, посвященные Восточной Европе. Их тщательный анализ доказывает, что Святой Престол не уделил редакции текста надлежащего внимания. В результате, декларация стала успехом только одной стороны, а политическую выгоду вынесет из нее московский Патриархат, а косвенно – Российская Федерация.

***

Уже в первом абзаце декларации заметна поддержка российской интерпретации истории Восточной Европы, и дезавуирование польского, украинского и белорусского видений. Перевод титулатуры Кирилла «Патриарх всея Руси» на английский как «всей России» (of all Russia) – акцептация российской традиции отождествления Руси с Россией. Это ударяет по фундаментам украинской и белорусской национальной идеологии, поскольку является косвенным признанием укоренившегося в российском историческом сознании взгляда, что белорусы и украинцы есть некие «сепаратисты», отколовшиеся от единого народа Руси-России.

Разумеется, в прошлом Русь переводилась на латынь и другие языки как Russia. Однако это происходило давно, когда сегодняшнюю Россию называли Московией, а русских – московитами. Русью же прежде всего называли земли современной Украины и Беларуси. В 19 веке под влиянием российской имперской историографии Русь начали переводить как синоним России. Однако сейчас в научном мире – за пределами России – это редкость. Авторы предпочитают термины Rus’или Ruthenia, дабы их рассуждения были однозначны и лишены так называемой этимологической ошибки в аргументации (etymological fallacy).

Следующая проблема – это отсутствие баланса в политических оценках. Беспрецедентное возрождение христианской веры, которое происходит ныне в России и во многих странах Восточной Европы (§14 декларации),  противопоставлено неупомянутой напрямую Западной Европе (§15), в которой якобы усиливается угроза свободе вероисповедания. При этом ничего не было сказано о наличии многочисленных угроз свободе религии в самой России и в Беларуси, подчиненной Патриарху. И ни слова о религиозной дискриминации, а порой и преследовании, греко-католиков и православных Киевского Патриархата, живущих в Крыму и на Донбассе.  

В параграфе, посвященном ситуации на Украине (§26), используется «эзопов язык» о «противостоянии» в этой стране, а роль самой России вовсе не упомянута. Вне всяких сомнений, это только подкрепляет лейтмотив российской пропаганды о домашней войне в этой стране.   

Святой Престол без всякой на то надобности в §27 вмешался во внутриправославный спор о том, какая из православных церквей на Украине является «канонической» – та, что подчинена Москве и признается официально другими православными церквями как «каноническая», или же Патриархат Киевский, который, судя по опросам, в настоящее время объединяет в два раза больше верующих и пользуется негласной симпатией Константинополя. Стоит добавить, что при всем этом Вселенский Патриархат признает подчинение Киевской митрополии московскому Патриарху «неканоническим». Зачем Святому Престолу выступать стороной этого спора – непонятно. Тем более, что с точки зрения Католической церкви каноны нарушают все те восточные церкви, которые, в отличие от греко-католиков, не сохраняют единства с епископом Рима.  

Недоумение вызывают еще два аспекта. Отказ сторон от «прозелитизма» без конкретизации, что католики понимают этот термин иначе, чем Кириллова церковь. Еще хуже, что декларация дезавуирует идею уний. Правда, в 1993 году Иоанн Павел II принял документ, созданный комиссией теологов Католической Церкви и Православных Церквей. Согласно этому документу метод «униатизма» (т.е. возвращения в лоно Католической Церкви отдельных схизматических, с ее точки зрения, Церквей) – ныне не является эффективным средством преодоления раскола. Однако, судя по документу, Франциск согласился на православную точку зрения, что греко-католики не являются Церквями, а лишь «общинами», оторванными от Церквей-матерей. 

Описывая эту декларацию в светских категориях, следует признать, что во многих спорных вопросах Кирилл – при посредничестве своего «министра иностранных дел» митрополита Иллариона – благодаря некоторой неточности в отдельных формулировках сумел убедить Святой Престол принять точку зрения россиян или российского православия. Можно лишь догадываться, почему Ватикан согласился на такие формулировки. И почему всего за несколько месяцев до Всеправославного собора Ватикан вообще согласился организовать встречу с Кириллом, укрепляя тем самым его позицию в соперничестве за фактический примат в православном мире.  

Показательно в этом отношении то, что редакцию документа со стороны Святого Престола подготовил швейцарский кардинал Курт Кох, возглавляющий папский Совет по содействию христианскому единству. Скорее всего, желание продемонстрировать готовность к диалогу с российским православием взяло верх над уважением чувств тех христиан, которые упрекают Кирилла в пособничестве агрессивной войне против Украины. К тому же не было проведено консультаций ни с украинскими церквями, ни с экспертами, понимающими сложные взаимоотношения между разными вероисповеданиями в этой части мира. А должны они были состояться еще и потому, что документ подписал Папа родом из региона, очень далекого от проблем Восточной Европы.      

Тяжело сказать, какую выгоду вынесла Католическая церковь. Документ не дает надежды на быстрое преодоление раскола. Если Святой Престол действительно думал, что компромиссы и контакты с российской церковью ускорят дело единения, то он недооценил другие факторы. Преобразование российского православия, именуемого ранее цареславием, в действительно сестринскую Церковь зависит, прежде всего, от перемен в менталитете россиян и от изменения политической системы России. Это, конечно, возможно и желательно, но поспособствовать этому Святой Престол должен иным путем – путем строгого отстаивания моральных ценностей, проповедования правды, уважения своего морального авторитета, поощрения распространения демократии и верховенства права, а не с помощью гнилых компромиссов, заключенных без консультаций даже с украинскими католиками обоих обрядов. 

Поэтому ватиканская дипломатия должна внимательно прислушиваться к голосу, исходящему от украинских христиан, в том числе и к мнению руководства Украинской греко-католической Церкви[2], а в особенности Киевского патриархата[3], которые громко выражают свое разочарование[4]. Святому Престолу стоило бы совместно с обеими церквями, представляющими более 20 миллионов верующих, подумать о том, как компенсировать потери. Сделать это возможно, например, организовав визит Франциска на Украину. В противном случае Святой Престол может лишиться того морального авторитета у украинцев, который был приобретен преимущественно во время понтификата Иоанна Павла II.  А преодолеть схизму в глобальном измерении станет еще сложнее.  

Хорошо, что Святой Престол начинает это понимать. Лучшее доказательство этому – признание документа «дискуссионным». Именно так спустя неделю после подписания его назвал никто иной, как сам Франциск.... 

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu