Печать Save as PDF +A A -A
14 июня 2017

Монополия на символическую Россию разрушена

Путинское поколение мечтает увидеть президентом России новое лицо

Массовые столкновения оппозиции с полицией в центре Москвы во время празднования Дня России вряд ли войдут в учебники как историческое событие. Это лишь начало нового этапа противостояния власти и оппозиции. Тем не менее, именно в этот день особенно четко проявились некоторые новые особенности оппозиционного движения, которые, весьма вероятно, будут определять его характер в ближайшие годы.

Политика или провокация?

Митинг 12 июня актуализировал вопрос допустимости политических действий, которые создают угрозу применения силы со стороны государственного репрессивного аппарата. Оппозиционный лидер Алексей Навальный, которому власти разрешили проводить митинг на проспекте Сахарова, внезапно объявляет о переносе мероприятия на Тверскую улицу. Значительная часть его коллег по оппозиции, разумеется, осуждает его. Ведь под весьма сомнительным предлогом (не удалось арендовать сцену с необходимым оборудованием) Навальный предлагает тысячам своих сторонников в Москве выйти на неразрешенную властями акцию.   

Допустимо ли это в политических целях, особенно с учетом того, что ни у кого нет сомнений, что власть применит силу, а самого Навального, как это и произошло, заберут одним из первых?  12 июня показало, что такое поведение для политика вполне приемлемо. Весь вопрос в восприятии происходящего аудиторией. Уже второй раз недовольные властью (в том числе и сторонники Навального) не находят в его поведении ничего аморального, несмотря на усилия властей, стремящихся повесить на него ярлык попа Гапона-провокатора. И связано это в значительной мере с тем, что протестующие поняли — эту полицию не надо провоцировать, она с легкостью применит силу против даже самой мирной демонстрации. Очень точно по поводу происходящего высказался Александр Шишлов, уполномоченный по правам человека в Санкт-Петербурге, где, кстати, на несанкционированном митинге полиция задержала больше людей, чем в Москве. «События 12 июня вновь показали, что самоустранение органов власти от обязанности содействовать реализации прав, гарантированных статьей 31 Конституции России, фактически провоцирует людей с активной гражданской позицией на проведение несогласованных акций, разрушает уважение к закону, подрывает доверие к государству», - заявил Шишлов. И его слова – это диагноз всей российской правоприменительной практике. 

Моя игра — мои правила 

Перенеся московский митинг с проспекта Сахарова на Тверскую улицу, Алексей Навальный показал, что не готов играть по правилам, навязываемым ему властями. Власть — это по определению шулер, она всегда стремится подстроить правила под себя. Но разговор на равных этого не подразумевает.

Таким образом, митинги 12 июня — это еще и попытка разговаривать с властями на равных. Чего, надо заметить, оппозиция в России не пыталась делать практически с момента прихода Владимира Путина к власти. Даже во время массовых протестов 2011-2012 годов протестующие в большинстве своем шли туда, куда им указывали.

Политик всея Руси

Еще одной ключевой особенностью антикоррупционных митингов 12 июня 2017 года было закрепление их общероссийского статуса. Судя по видеотрансляциям, данным полиции и самих организаторов, по сравнению с первой серией митингов (26 марта) увеличилось и количество городов, и количество участников и, разумеется, количество задержанных.

Алексей Навальный сумел стать первым за долгие годы российским политиком, к которому поворачивается лицом российская провинция. Возможно, многие протестующие вовсе не испытывают симпатий к Навальному, но за неимением лучшего варианта все они готовы использовать его инициативы для пропаганды своих идей и для начала борьбы за власть. Старые оппозиционные политики и партии давно уже не давали региональным активистам такой возможности.  

Выходит, что Навальный становится наравне с Владимиром Путиным единственным настоящим политиком в России. С рейтингом (и, конечно, антирейтингом) по всей стране, выходящим далеко за пределы Садового кольца. А с пробуждением региональной политики пробуждается и региональная политическая повестка, которая часто радикально отличается от московской. И это мы, скорее всего, увидим уже во время сентябрьского Единого дня голосования. Причем совершенно независимо от Алексея Навального, который, как показала история с московским проектом «реновации», вовсе не готов работать со своим электоратом в рамках региональной повестки над решением конкретных проблем.

Молодеет ли протест?

В период Холодной войны в западной прессе существовал такой штамп: «кремлевские геронтократы». Теперь, похоже, пришло время вытаскивать его из нафталина и вновь использовать – только уже в отношении руководства России. Настолько глубокой оказалась пропасть между ним и новым поколением россиян, родившихся уже при Путине или за пару лет до его прихода к власти.   

Многие эксперты, основываясь, в том числе, на данных социологических исследований 2011-2012 гг., говорят, что молодежь всегда была одним из двигателей протестного движения. Однако разница между прежними массовыми митингами и «антикоррупционной» стратегией Навального очевидна. В 2011-2012 гг. молодежь составляла около трети участников митингов. Теперь же она – благодаря сетевой структуре протеста – стала их организатором. Причем молодежная составляющая российского протеста заметно помолодела. Среди участников было много школьников не только в Москве, но и в более чем сотне городов, где 12 июня прошли протестные митинги.

Эта молодежь говорит о своем гражданском долге и социальных лифтах, которые перестали работать при Владимире Путине. Прожив всю свою сознательную жизнь при Владимире Путине, это новое поколение россиян категорически не хочет жить в рамках сложившейся системы, поскольку не видит для себя никакой пользы от существующего государства.

Однако Кремль этого не хочет понимать. Он троллит молодежь, обзывая ее «школотой», и откровенно демонстрирует готовность сделать противостояние «отцов и детей» одной из основ электоральной кампании 2018 года, тем самым надеясь, что старшее поколение, из недоверия и неуважения к собственным детям, вновь проголосует за Путина.

В Кремле, похоже, не понимают или боятся сказать президенту, что в глазах этого молодого поколения Путин выглядит еще смешнее, чем Леонид Брежнев в последние годы жизни. Вся глубина этого непонимания видна по отдающей советским нафталином пиаровской контракции властей, в рамках которой 12 июня в Кремль пригласили десяток специально отобранных школьников, которым «дедушка Путин» показал свой рабочий кабинет.

Война символов

Главное, чего не понимают пока власти, это то, что они теряют монополию на «символическую Россию». Кремль 12 июня 2017 года потерял эксклюзивное право на празднование Дня России. Теперь это совсем другой патриотический праздник — это день «России без Путина». Вот только президенту об этом вряд ли доложили.

На очереди потеря монополии на флаг и гимн страны. Для протестовавших 12 июня молодых людей это нормальные символы их страны. У молодежи нет аллергии ни на гимн, ни на флаг, в отличие от самих властей, пропитанных ностальгией по СССР, и старой оппозиции, для которой нынешний гимн не российский, а сталинский или просто советский. Под российским триколором протестующие идут против полиции, с конституцией в руках (как это было во Владивостоке) и под звуки российского гимна.      

В чем результат?     

Означает ли это, что оппозиция добилась 12 июня какой-то серьезной победы? Конечно, нет. Если кто-то и победил, так это Алексей Навальный лично. Теперь он может продолжать президентскую кампанию в роли главного (если не единственного) реального оппонента Владимира Путина.

Произошли ли какие-то тектонические сдвиги? Например, пробудилась ли от политической спячки российская провинция? Или можно ли считать революционным изменением превращение молодежи из участников протестов в их организаторов? Тоже нет. Пока лишь обозначились основные тенденции. Настоящие политические трансформации произойдут явно позднее.  

Но именно события весны-лета 2017 года наверняка определят будущее России на ближайшие годы, а может быть и десятилетия. Только поймем мы это, скорее всего, не сегодня, а гораздо позже. Когда придет время писать новый учебник «новейшей» российской истории.  

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersection.eu