Печать Save as PDF +A A -A
26 октября 2017

Как политика закрывает университеты в России

Образование и наука мешают консервативно-милитаристской части российского государства

1 апреля 2016 года была приостановлена аккредитация Европейского университета в Санкт-Петербурге. 6 мая того же года она была восстановлена. В июле 2016-го Виталий Милонов обратился в Рособрнадзор с жалобами на университет. 9 декабря лицензия была отозвана, 13 декабря ее снова вернули университету. Уже летом 2017 года Европейский университет после долгих судебных тяжб сам отказался от лицензии, но получить новую уже не может. Университет также выселили из здания, которое он занимал более 20 лет. Все это время в поддержку небольшого частного петербургского вуза высказывались известные деятели культуры и ученые. Даже Владимир Путин трижды выпускал резолюцию с требованием поддержать университет. Минобрнауки признало Европейский университет лучшим по научно-исследовательской и финансово-экономической деятельности. Ситуация с Европейским университетом стала ярким примером парадокса путей развития России – образование и наука больше не аполитичны, они мешают консервативно-милитаристской части российского государства.

Основным направлением российской политики в области высшего образования можно считать формализованную в «майском указе» Владимира Путина цель добиться включения 5 российских вузов в рейтинг 100 лучших университетов мира к 2020 году (программа «5-100»). Помимо этого, в указе были перечислены меры по увеличению финансирования научных работников, чтобы к 2015 году количество российских публикаций в журналах, индексируемых системой Web of Science, выросло до 2,44%. Несмотря на общую критику выбранных показателей, в целом указ был воспринят положительно, т.к. российские вузы впервые за многие годы получили масштабное финансирование, а исследователям был послан четкий сигнал на интеграцию в мировую науку. К тому же с 2010 года в России существует система «мегагрантов», дающая возможность научным организациям получить от десятков до сотен миллионов рублей на продолжительные коллективные исследования. Очевидно, что большие надежды разработчики новой политики возлагали на технические и естественно-научные направления, где российские исследования всегда были более конкурентоспособными. Надежды были частично оправданы: в большинстве ведущих мировых рейтингов (Times Higher Education, QS) российские университеты занимают самые высокие места по направлениям «инженерия и технологии», «физика», «естественные науки». Однако серьезно улучшили свои результаты и представители социальных и гуманитарных направлений. Сегодня российские вузы входят в группу 51-100 лучших университетов по направлениям «социология», «политика и международные отношения», «право» и «экономика».  Но достичь 2,44% российских публикаций в индексе Web of Science, несмотря на положительную динамику, к 2015 году так и не удалось. А по программе мегагрантов Минобрнауки недавно потребовало у МИФИ вернуть полученные 22,5 млн рублей за невыполнение условий договора.  

Кнут и пряник

Важной особенностью созданной в 2012 году политики по поддержке интеграции российского образования в мировое является ее строгая ориентация на независимые количественные показатели: количество публикаций ученого в международных журналах и показатели университета в международных рейтингах. Университетам предоставили финансовые возможности в обмен на достижение четких показателей в независимых рейтингах. 

Как показывают исследования в области высшего образования, наиболее важным условием эффективного развития науки является оптимальное соотношение между независимостью ученых (свободный выбор тем исследований, содержаний занятий) и контролем за соблюдением условий контракта. Перенося такую логику на общероссийский уровень, получается, что государство, с одной стороны, не должно мешать ученым работать, но с другой – должно контролировать, насколько эффективно университеты и конкретные сотрудники используют бюджетные средства и выполняют свои задачи по преподаванию. Примеры ведущих европейских и американских вузов показывают, что контролировать университеты можно без государства: с помощью института репутации, академической культуры и зависимости дохода образовательных организаций от спроса на исследовательские проекты и успешности выпускников на рынке труда. Интеграция в мировую науку позволяет каждому российскому университету получить независимую внешнюю оценку, чтобы затем самостоятельно совершенствовать свою работу, и – в случае программы «5-100» – дополнительное финансирование.

Тем не менее, довольствоваться такими «карманами эффективности» могут далеко не все университеты. В России около 1000 организаций высшего образования, а в программе «5-100» участвует лишь 21 университет. Мегагранты получают около 200 исследовательских коллективов. При этом все российские университеты сегодня находятся под вниманием Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки. Разумеется, многочисленные требования по оформлению программ учебных дисциплин, учебных планов, «фонда оценочных средств», правил рецензирования диссертаций слабо соотносятся с академическими свободами. Более того, из-за требований по материально-технической базе можно закрыть большинство российских вузов – вряд ли в них можно найти достаточное количество пандусов, специальных лифтов, колясок и компьютерных программ для людей с ограниченными физическими возможностями. Поэтому российские университеты вынуждены сегодня быть не только образовательными организациями, но и специалистами в лоббизме и GR-услугах.

Конечно, к таким гигантам, как НИУ ВШЭ, МГУ, МГИМО и СПбГУ требования Рособрнадзора не так критичны, как предъявляемые к менее влиятельным вузам. Когда в наблюдательный совет НИУ ВШЭ входит Сергей Кириенко, а попечительский совет СПбГУ возглавляет Дмитрий Медведев, то этим вузам можно гораздо меньше волноваться перед новой проверкой. Однако другие университеты вынуждены лавировать между невыполнимыми требованиями Рособрнадзора и возможностями своих сотрудников осуществлять качественные исследования и успешно преподавать в условиях постоянно изменяющихся требований по различным «фондам оценочных средств» и программам дисциплин. Более того, как показывает исследование Катерины Губы и Маргариты Завадской, частные вузы проверяют гораздо чаще и строже, чем государственные. Проверки частных вузов зачастую заканчиваются их закрытием, тогда как для государственных вузов худший сценарий – закрытие филиала или отзыв аккредитации образовательной программы.     

*Данные за 2012-2015 гг. 

Случай Европейского

Отзыв образовательной лицензии Европейского университета, очевидно, отражает дискриминационную политику надзорного органа. Однако этот случай от многих других отличает наличие признаков того, что атака на университет была спланирована и уже более года проводится с целью ликвидации организации.

Во-первых, хронологически четко заметны последовательные попытки давления на университет. Сначала Рособрнадзор пытался отобрать аккредитацию, однако после устранения нарушений ее университету вернули. Затем в разгар избирательной кампании в Государственную Думу Виталий Милонов и несколько других анонимных «активистов» подали жалобы в надзорные органы, на основании которых летом университет посетили 11 контрольно-надзорных служб с внеплановыми проверками. Многие из них сначала не находили нарушений, поэтому проверки проводились повторно спустя 2-3 дня. В конце 2016 года университет через суд восстановил лицензию и до лета 2017 года поддерживал ее за счет непрекращающихся судебных заседаний. Роль Виталия Милонова в этом процессе также подозрительна. Он получил возможность участвовать в выборах со скандалом, победив на праймериз члена Бюро Высшего совета «Единой России» Юрия Шувалова, считающегося приближенным Бориса Грызлова. Милонов обвинил Шувалова в нападении и подкупе избирателей. Сам Борис Грызлов давно негативно отзывается об Алексее Кудрине, члене попечительского совета университета, подчеркивая расхождения в политических и экономических взглядах.

Во-вторых, атака на университет носит идеологический характер. Виталий Милонов неоднократно высказывался против университета, отмечая свое недовольство изучением в вузе гендерных вопросов и проблем ЛГБТ-сообщества. Зимой университет пикетировали активисты с плакатами «Здесь готовят организаторов цветных революций» и «Научные работы этого образовательного учреждения носят антироссийский характер». На прокремлевских сайтах появились публикации с похожими обвинениями в сторону университета.

В-третьих, давление на ЕУСПб оказывает не только Рособрнадзор, но и Администрация Санкт-Петербурга. Университет выселили из здания, в котором он находился более двадцати лет. Незадолго до этого Европейский объявил о согласовании с городскими властями реконструкции здания стоимостью 35 млн евро.

В-четвертых, эксперты из Европейского университета работают в Центре стратегических разработок (ЦСР), возглавляемом Алексеем Кудриным. Например, направление «Институты и общество» ЦСР возглавляет Мария Шклярук, научный сотрудник Института проблем правоприменения. Эксперты университета задействованы в проекте по реформированию судебной и правоохранительной систем, направленном на сокращение давления силовиков на бизнес и преимуществ гособвинения в судах. Стратегия реформ была передана Владимиру Путину в мае 2017 года, за два месяца до жалобы Виталия Милонова.  

Наконец, Владимир Путин трижды формально поддержал Европейский университет. Сначала он положительно отозвался о реконструкции корпуса университета, затем согласился с необходимостью сохранения образовательной лицензии, а в последний раз положительно отреагировал на просьбу о сохранении за университетом его здания. Однако президентская поддержка не помогла университету.

Политика в образовании

Российская политика в области высшего образования напоминает российский герб. Одна голова орла смотрит на Запад и поощряет успешные учебные заведения за интеграцию в мировую науку, другая – требует от университетов выполнения строгих правил и норм, зачастую наказывая наименее защищенных, т.е. частные вузы. Однако с 2014 года одна из голов орла стала могущественней и все больше контролирует государство репрессивными законами и неисполнимыми требованиями. Европейский университет стал первой жертвой такой мутации. Ситуация с Европейским показывает, что российским вузам нужно быть осторожней. Вслед за признанием иностранными агентами некоммерческих исследовательских организаций (ЦНСИ, Левада-Центр) вузы теперь тоже оказались втянутыми в политику.   

Россия – далеко не первооткрыватель такой политики на постсоветском пространстве. Ситуация с Европейским университетом сильно напоминает закрытие Европейского-гуманитарного университета в Беларуси. Тогда правительство Лукашенко вынудило переехать университет в Литву из-за отсутствия горячего диетического питания и спортивного инвентаря. Кто знает, может быть в скором времени Балтийские страны смогут получить еще один новый университет, но на этот раз из России. 

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu