Печать Save as PDF +A A -A
30 марта 2017

Человек, который нужен всем

Владимир Путин – это в значительной мере медийный и идеологический феномен, представление которого в виде великого, мудрого и могущественного деятеля выгодно практически всем 

Если почитать газеты и посмотреть телевизор практически в любой точке «цивилизованной» части планеты, довольно быстро можно увериться в том, что человек по имени Владимир Путин, президент Российской Федера­ции, является вершителем судеб мира, а возглавляемая им страна, несмотря на то, что не представляет собой практически ничего, кроме огромной (да и не вполне обжитой) территории – чуть ли не центром Вселенной.

Всего за несколько лет этот гигант мировой политики сумел перекроить карту Европы, которая оставалась формально неизменной с окончания Второй ми­ровой войны; спровоцировать переселение народов в благополуч­ные западноевропейские государства, невиданное со времен гуннов; провести лю­бимого им кандидата, совершенно антисистемного и не имевшего ни­каких шансов на успех отщепенца, в президенты США; добиться того, чтобы британцы, в столице которых он имел обыкновение тра­вить своих врагов, отказались от членства в ЕС; разгромить в ближневосточных пустынях Исламское государство и не только спасти обреченного на смерть на черенке лопаты Башара Асада, но и обеспечить его даль­нейшее пребывание у власти; накануне очередного краха цен на нефть договориться с саудовскими принцами о заморозке добычи – и это только начало списка деяний, которые будут продолжаться, возможно, еще не одно десятилетие.

Как же новый демиург достигает всех поставленных им целей? На этот вопрос, казалось бы, невозможно ответить в рамках традиционной логики, и поэтому на помощь приходят теории заговоров. Путина обвиняют в том, что он работал над захватом Крыма чуть ли не с момента своего появления в Кремле; что именно он направил орды варваров в Европу, зная, что европейцы не смогут отказать несчастным; что его люди имеют компромат на каждого мало-мальски известного политика и легко распространяют его через западные СМИ, которые не способны отказаться от принципа свободы слова; что европейские выборы, еще не состоявшиеся, контролируются им сильнее, чем американские (а те, видимо, столь же жестко, как российские). В об­щем, все больше и больше происходящих в жизни западных обществ событий объясняются путинскими происками.

Однако является ли это правильным путем понимания современного мира? Каковы реальные заслуги Путина в том, что он раз за разом становится «самым влиятельным человеком планеты» по версии одного западного журнала или «персоной года» по мнению экспертов другого? Мне кажется, пора взглянуть на происходящее с несколько иной точки зрения.

Начнем с Украины. В 2013 году перед страной стоял казавшийся судьбонос­ным выбор: немного ослабить зависимость от России и подписать соглаше­ние об ассоциации с ЕС или «отдаться» Евразийскому Союзу. Задачей рос­сийского президента было любыми средствами добиться второго варианта и сделать Киев снова лояльным Москве. Каков итог? Российский ставленник вынужден был бежать из своей столицы, Украина развернулась на Запад самым решительным образом, а Россия осталась, как неудачливая патрульная собака, с куском штанов преследуемого – в виде Крыма и Дон­басса, а заодно и с санкциями и режимом международного презрения, ко­торые обошлись в миллиарды долларов и три года экономического кризиса. Собственно, где тот успех, о котором постоянно говорят не только сто­ронники, но и оппоненты российского президента? Что дала Кремлю укра­инская авантюра, кроме поддержки населения, которое отвыкло делать лю­бой осознанный выбор уже сотни лет тому назад? Лично у меня нет на этот вопрос четкого ответа.

Теперь о Европе. Считается, что Путин стремился активизировать наиболее консервативные политические силы континента, чтобы расколоть и развалить ЕС и поставить во главе европейских государств своих адептов. В этом контексте упоминается война в Сирии, где страшные зверства россий­ских военных провоцируют волны беженцев. Однако простая статистика по­казывает, что в 2014 году в ЕС прибыло 610 тысяч беженцев, в 2015-ом – 1,3 млн, а в 2016-ом, после начала российской операции – около 1 млн. Мигра­ционный кризис начался до того, как российский президент сумел ему по­способствовать. Это же отчасти касается и ультраправых. По опросам социологической службы BVA-Salesforce, сегодня Марин Ле Пен получит 27-30% во втором туре выборов президента Франции – но ее биологический родитель в 2002 году собрал 17,8% без какой бы то ни было помощи Путина. В чем тут проявляется путинское чудодейство?

Дальше – Сирия. Путин ввел туда войска, помог «спасти рядового Асада», укрепил связи с Ираном и сначала испортил, а потом восстановил отношения с Турцией. И что в итоге? Исламское государство повержено? «Законное правите­льство» восстановило контроль над всей территорией страны? Оно жизне­способно без постоянной поддержки из Москвы и Тегерана? Легко можно поверить в то, что сирийская операция показала новые возможности Крем­ля и сорвала некоторые американские и европейские планы – но что она да­ла самой Москве (пусть даже не в меркантильно-экономическом, но даже и в геополитическом плане)? Означает ли один отобранный у боевиков город, что Россия снова стала сверхдержавой? Можно вспомнить, сколько городов в Ираке в свое время освободили США, и кем они контролируются сегодня. И самое главное – если речь идет о «наступлении» России, о ее возвращении в мировую политику, то куда предполагается  «наступать» из Сирии? Какие новые «стратегические высоты» Россия вознамерилась брать? Кому грозить на этот раз?

В результате создается удивительная картина: любое движе­ние, хотя бы немного выделяющееся на политическом пейзаже совре­менного Запада, объявляется «продуктом Кремля»; лю­бой политик, не желающий повторять десятилетиями изжеванные мантры, становится «пропутинским»; всякий, кто начинает сомневаться в ценностях глобализации, мультикультурализма и социального государства, награжда­ется похожими ярлыками; если кто-то играет не по правилам, он – «пути­нист» или агент, и т.д. Само собой, все международные конфликты – и не только в Украине или Сирии, но в Сербии и Косово, в Палестине и Йемене, на Кавказе и в Средней Азии – продукт путинских хитроумных расче­тов и действий.

Я говорю все это вовсе не для того, чтобы, подобно кремлевским апологетам, заявить, что Россия стоит за мир во всем мире, ни на кого не нападает, всем несет только добро (даже сбрасываемое с бомбардировщиков) и занимается шпионажем только для того, чтобы усовершенствовать карты, которыми смогут пользоваться водители Uber’a. Вовсе нет. Мой тезис выгля­дит совершенно иначе.

Феномен Путина, на мой взгляд, получил столь мощную «раскрутку» по двум причинам. С одной стороны, российский президент создал своего рода параллельную пропагандистскую реальность, в которой его задачей является приписывание самому себе влияния на максимально возможное число событий – причем неважно, со знаком плюс или минус. Эта система отлаживалась годами, и работает безотказно, а с относительно недавних пор в нее оказались поневоле вовлечены даже активные противники Путина. Самые либеральные западные издания и телеканалы ежедневно и ежечасно увели­чивают рейтинг российского лидера, упоминая его в том или ином контек­сте – и тем самым выводя его в «самые влиятельные люди» на планете. А ес­ли человек действительно является самым влиятельным – то, значит, он и влияет на все происходящее, нужно только внимательнее присмотреться к последствиям и результатам такого влияния.

С другой стороны, и это даже более важно, феномен Путина стал идеальным оправданием для массы неудачников по всему миру. Действительно, если не признавать за российским лидером качеств сверхчеловека, разве можно объяснить, почему в дни захвата того же Крыма и на первом этапе переворота на Донбассе почти ни один украинский военный не попытался оказать мятежникам сопротив­ление? Конечно, коварный замысел Путина очень подходит для объясне­ния феномена сдачи Европы мигрантам, когда они тысячами пе­ресекали якобы хорошо охраняемые границы – иначе придется объяснять, почему их пропустили. Безусловно, приятнее не выставлять свою кандидатуру на выборах, как это делает Франсуа Олланд, чтобы не конкурировать с «куп­ленной Путиным проходимкой», чем задуматься о результатах собственного правления, когда французы гибнут на улицах своих городов чуть ли не ча­ще, чем когда-то в Алжире. И, разумеется, проще заявить, что партия Ф. Рузвельта и Дж. Кеннеди разбита из-за «русского вмешательства», а не потому, что вопреки любой логике вытащила в финал дискредитированную кандидатку, вместо того, чтобы противопоставить одному «антисистемщику» другого: Дональду Трампу Берни Сандерса, например.

Иначе говоря, я полагаю, что Владимир Путин – это в значительной мере медийный и идеологический феномен, представление которого в виде великого, мудрого и могущественного деятеля выгодно практически в равной сте­пени как ему самому, так и всем политическим импотентам, на которых столь богата современная жизнь (я не говорю уже о том, как молятся на него те, кто обещает сделать Америку, Грецию, Венгрию, Францию [далее по списку] сно­ва великими). Путин – это человек, который нужен всем, и именно в этом (а вовсе не в реальных возможностях) и заключен секрет его популярности и влияния. Он не так многого добивается, сколько при­писывает себе то, что произошло бы и без всякого его участия (тут невольно вспоминается старая советская речевка: «прошла весна, настало лето – спа­сибо партии за это»), и делает это безусловно чрезвычайно талантливо.

Завершая, стоит заметить, что реальное значение главы государства измеряется тем, насколько успешной и процветающей стала под его руководством и за счет его усилий страна. Сегодня ВВП России превышает тот, с которым ее «принял» Путин, в номинальном долларовом выражении приблизительно в 4 раза. Ровно во столько же раз за эти годы выросла цена на единствен­ные востребованные в мире российские продукты – нефть и газ. И сколько бы ни рас­суждали пропагандисты о роли и значении Путина, оно определяется ба­нальным вычитанием одной цифры из другой. Результатом которого является ноль.  

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu