Печать Save as PDF +A A -A
14 декабря 2016

Триумф Роснефти?

Энергетическая сделка года

7 декабря «Роснефть» объявила шокирующую новость о продаже 19,5% акций совместному консорциуму, сформированному швейцарской компанией Glencore («Глобальные энергетические сырьевые товары и ресурсы») и Катарским суверенным фондом. Эта сделка, бесспорно, стала важнейшим событием на российском энергетическом рынке в этом году, которое также имеет и важную геополитическую составляющую. Когда сам исполнительный директор «Роснефти» Игорь Сечин заявил, что «данная сделка является не просто “портфельной инвестицией”, а является стратегической», он говорил не только о «Роснефти», но и о России.

Продажа развеяла доминирующие до этого предположения относительно недавних махинаций вокруг «Роснефти», которые истолковывались как подготовка компании к выкупу своих акций. Более того, эта новость предвещает начало обременительных отношений с Катаром, который за последнее десятилетие резко увеличил свое политическое влияние на Ближнем Востоке. Она также свидетельствует об огромной власти, которой заручился Сечин. Наконец, участие в сделке компании Glencore (в состав Совета директоров которой входят ведущие американские предприниматели) вопреки сохраняющимся санкциям против «Роснефти», может быть недвусмысленным сигналом завершения периода, наступившего после аннексии Крыма, когда западные инвесторы избегали сотрудничества с Россией.  

Было принято считать, что «Роснефть» стремится выкупить 19,5% своих акций из бухгалтерских соображений, с тем, чтобы Кремлю удалось выполнить заданные параметры бюджетного дефицита. И таким образом было бы подчеркнуто сохраняющееся значение «Роснефти», а также лояльность Сечина Кремлю спустя два года после того, как он обратился к государству c просьбой о существенной поддержке. «Роснефть» сама публично дала понять, что именно так она намеревается поступить. Однако, хотя и маловероятно, что сделка между «Роснефтью», Glencore и Катаром была заключена в последний момент, из заявления Glencore следует, что изначально эта компания собиралась приобрести лишь 0,54% акций «Роснефти» за 300 млн евро. Договоренность о сделке была, похоже, довольно быстро достигнута при посредничестве ряда российских банков и итальянского банка Intesa Sanpaolo, что вызвало вопросы в определенных кругах о том, что сделка сможет быть использована для того, чтобы позволить российским игрокам получить назад часть акций. Ускоренная процедура согласования сделки может быть объяснена тем, что Катарский суверенный фонд более ликвиден, чем Glencore, который обязался возобновить выплату дивидендов, заявив при этом, что его задачей будет поддержание баланса между чистой задолженностью и доходами двух предыдущих недель и менее.

Хотя Сечин и указал, что в финансировании сделки участвовал западный банк, который позднее был назван (Intesa Sanpaolo), основное бремя для банка и консорциума российских банков будет связано с обеспечением контрактной структуры обусловленных договором пятилетних офтейкерных контрактов между Glencore и «Роснефтью», нежели с финансированием посредством немедленной оплаты со стороны Катарского инвестиционного ведомства, а также опционов, которыми, скорее всего, обеспечена эта сделка. Учитывая, что «Роснефть» всего за полчаса продала внутренние облигации на сумму в 600 млрд рублей (9,43 млрд долларов) за два дня до объявления сделки, у Роснефти достаточно наличных денег для того, чтобы суметь выплатить любую сумму к 15 декабря – дате, предусмотренной правительственным указом, который официально предписывает частичную приватизацию. Между тем, структура вышеупомянутых офтейкерных контрактов предусматривает гарантированные поставки покупателю 20 тысяч баррелей нефти в день, что составляет 2% от ежедневного объема (11,22 млн баррелей нефти), который добывался по всей России в ноябре. А это был рекордный показатель со времен развала СССР.      

Для обеспечения офтейкерных контрактов с Glencore Сечин нашел компанию с обширной сетью продаж по всему миру, которая займется сбытом российской нефти в течение весьма продолжительного периода, что станет гарантией от новой эскалации западных санкций. При этом он сам проявил немалые таланты при работе с международными рынками нефти. В октябре фирма Trafigura заключила партнерское соглашение с «Роснефтью» для покупки индийской нефтяной компании Essar. Структура сделки была специально рассчитана так, чтобы она не подпадала под действие западных санкций, и за последние два года Сечин сделал Trafigura наиболее предпочитаемым партнером. Однако теперь он заключил долгосрочное партнерство с Glencore. Этот шаг подрывает эффективность западных санкций и, несомненно, будет рассматриваться в Москве как политическая победа. Одно дело – вести бизнес с «Роснефтью», но совсем другое – напрямую инвестировать в нее. Ситуация становится особенно пикантной, если учесть, что в Совет директоров Glencore входят бывшие руководители крупнейших западных компаний, таких как Bloomberg, Morgan Stanley и BP.  Если они утвердят сделку, нарушающую дух, а то и букву закона о наказании России и «Роснефти», то будущее западных санкций будет выглядеть весьма сомнительным. Особенно это касается мер, направленных против российского бизнеса, а возможно даже и индивидуальных санкций против политических и военных деятелей. 

Участие в сделке Катара обеспечивает России партнерство на Ближнем Востоке, в котором она столь нуждается. Несомненно, Катар также выигрывает от заключенного контракта. Кроме того, он дает стране-члену ОПЕК долю в самой большой нефтяной компании России – крупнейшей нефтяной державе, не входящей в ОПЕК. Новое партнерство с Россией является разворотом на 180 градусов по сравнению с позицией 2012 года, когда постоянный представитель России при ООН Виталий Чуркин заявил, что он никогда не угрожал уничтожить Катар. Несмотря на возникающие зачастую трудности в отношениях между Саудовской Аравией и Катаром, этот эмират начинает играть все более значительную геополитическую и региональную роль. Несмотря на недавнее послабление напряженности Катар прекрасно понимает, что в будущем вполне возможны сложности в отношениях с Саудовской Аравией и другими эмиратами Персидского залива. Поэтому Катар может стратегически выиграть от сближения с Россией. Более того, укрепление связей между Москвой и Дохой может дать Кремлю дополнительные козыри в игре не только с Саудовской Аравией, но и с Турцией, если учесть крепнущий турецко-катарский альянс.

Тот факт, что, несмотря на санкции и арест министра экономики всего лишь месяц назад (возможно, по распоряжению Сечина), «Роснефти» удалось привлечь столь большое капиталовложение (при этом – по цене, на которую Россия рассчитывала), является не только личным успехом для Сечина, но и важной стратегической победой для Кремля. На сегодняшний день имеются веские основания, указывающие на готовность западных бизнесменов отвергнуть колебания, порожденные санкциями, которые – как и в случае с ныне отмененными санкциями против Ирана – рассчитаны на замораживание деловых контактов, а не на их разрыв. Катар не менее серьезно настроен на то, чтобы наладить здоровые отношения с Россией. Скорее всего, действия Сечина будут в дальнейшем поощряться Кремлем, вопреки слухам о том, что падение бывшего министра экономики Алексея Улюкаева является предвестником отставки самого Сечина.  При этом он конечно же будет единолично принимать решения относительно «Роснефти», хотя большинство ее акций по-прежнему принадлежит государству.

Партнерам России не только давно известны риски, сопряженные с сотрудничеством с Кремлем, возглавляемым Путиным, но и потенциальные выгоды как политического, так и экономического характера. Сечин сделал ставку на то, что, вопреки российскому вторжению на Украину и введенные Западом санкции, достаточное количество политических и экономических игроков рано или поздно не устоят перед соблазном. Похоже, что пока его расчет оправдывается.  

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu