Печать Save as PDF +A A -A
6 мая 2016

С малым бизнесом на выход!

Российские власти для «поддержки» малого бизнеса создают новые госкорпорации и госбанки, но на деле малый бизнес получает лишь повышение налогов и снос торговых объектов без суда 

Высокие технологии, инновации, наука, образование, космос, медицина – проблемные категории для большинства стран мира. У одних не хватает финансовых ресурсов, другие не могут сконцентрировать на своей территории необходимое количество высокообразованных людей. А еще есть вопрос научных и технико-внедренческих школ, которые развиваются десятилетиями. Ничего этого малый бизнес не требует – его, по большому счету, можно было бы просто оставить в покое. Но в России, увы, не происходит и этого.

Обратимся к базовым цифрам. Возьмем, например, весьма качественный – в том, что касается российской и зарубежной статистики – прошлогодний доклад Минэкономики РФ к Госсовету. Согласно приведенным в докладе данным, почти 95% российского «малого бизнеса» – это индивидуальные предприниматели (ИП) и микропредприятия с количеством работников до 15 человек и ежегодным оборотом не более 60 млн рублей (летом 2015 года было принято решение расширить порог оборота до 120 млн). Подавляющее большинство индивидуальных предпринимателей (74,9%) и малых предприятий (69%) заняты в сфере торговли и услуг.

В целом мы говорим о порядка 18 млн человек, занятых в малом бизнесе, 5.6 млн из которых – это индивидуальные предприниматели. Впрочем, согласно Росстату, в 2014 году из этих 5.6 млн действующими являлись только 2.4 млн, а остальные не вели хозяйственной деятельности (что, тем не менее, все равно делает их закрытие плохим, т.к. вероятность того, что человек зарегистрирует новое предприятие меньше, чем возобновит работу уже существующего). Прибавив к малому средний бизнес, мы получаем уже 22-25 млн человек. Всего в России 107 млн избирателей (т.е. взрослых, не лишенных свободы), из которых почти 43 млн – пенсионеры. При этом 22 млн человек не числятся работающими нигде (речь идет не о безработных по методологии МОТ, а о тех, кто не обращался к властям за помощью и является либо иждивенцем, либо работает в неформальном секторе, т.е. все в том же малом бизнесе). Фактически в малом бизнесе занята примерно треть населения. На этом фоне не так важно, что в малом бизнесе производится только 21% ВВП (для сравнения в США – 46%, в Германии – 49%). Обычно в малом бизнесе работают небогатые люди – даже его собственники зачастую балансируют на грани выживания, а не шикуют. Поэтому доля такого бизнеса в ВВП меньше, чем в численности населения. Но все равно это огромная отрасль экономики, в которой занято значительное количество людей.

Однако российские чиновники упорно не желают понимать, что малый бизнес это торговля и услуги. Они предпочитают обсуждать какие-то высокие технологии, сельское хозяйство, образование, рассуждают о превращении Москвы в столицу интернет-стартапов или о поставках малым бизнесом оборудования для «Газпрома» и «Роснефти» – и игнорируют торговлю. Торговля выпадает из всех мер по поддержке малого бизнеса, не получает тех налоговых льгот, которые полагаются «правильным» его секторам. Свежий пример – Министерство финансов предлагает исключить индивидуальных предпринимателей и торговлю из числа тех, кто сохранит до 2021 года льготный режим налога на вмененный доход. После известной налоговой реформы 2013 года по повышению страховых взносов, приведшей к закрытию 500 тысяч ИП, правительство уже на следующий год уступило и снизило платежи тем, кто не занимается торговлей. Торговля не получила вообще никаких поблажек.  В 2014 году Правительство РФ объявило о возможности предоставления двухлетних налоговых каникул для впервые зарегистрированных ИП (в случае, если это решение примут региональные власти). Стоит ли говорить, что в число подпадающих под этот закон видов деятельности торговля не попала? Можно смело говорить о наличии у российского политического руководства стойкого предубеждения против торговли, т.е. против подавляющего большинства реального малого бизнеса, а не мифических «российских google». И это вполне объяснимо: и Владимир Путин, и Дмитрий Медведев, и большинство других министров – бывшие члены КПСС, которых еще в школе, а затем в комсомоле и партии учили, что необходимо бороться с капиталистами. Здесь уместно будет вспомнить о существовании в советском Уголовном кодексе РСФСР двух соответствующих статей – ст. 153 «Частнопредпринимательская деятельность и коммерческое посредничество» (до 5 лет лишения свободы) и ст. 154 «Спекуляция» (до 7 лет лишения свободы). Крайне забавно, что в официальной биографии премьера Дмитрия Медведева замалчивается тот факт, что после отставки из администрации Анатолия Собчака в 1996 году он три года проработал в бизнесе. Для чиновника, видимо, это не самый удобный момент. Подобное мнение распространено среди могущественной в путинском клане группы выходцев из силовых структур. И хотя с наступлением рыночной экономики ее плодами стали пользоваться и многие чиновники – в том числе и с нарушением закона – об этой ментальной особенности не стоит полностью забывать.

По торговле в последние годы нанесено немало чувствительных ударов. В 2009 году были приняты поправки в ст. 24 Федерального закона «О розничных рынках», согласно которым с 2013 года все рынки – кроме сельскохозяйственных – должны располагаться в капитальных зданиях. С 2016 года это требование распространяется и на сельскохозяйственные рынки. Исключением пока является аннексированный Крым, где рынкам в их нынешнем виде позволено существовать до 2020 года. Аргументом властей было стремление к так называемой «цивилизованной торговле», соединенное с лоббизмом крупных торговых сетей. Но если для крупного города еще можно найти инвестора для строительства капитальных зданий, то что делать в малых городах и сельской местности?  Впрочем, и в Москве «цивилизация» рынков прошла в форме их массового уничтожения – было ликвидировано более 40 рынков, работы лишились не менее 150 тысяч человек.  

Под предлогом борьбы с пьянством и курением с 1 января 2013 года был введен запрет на продажу пива в киосках и магазинах площадью менее 50 кв. м, а с 1 июня 2014 года киоскеры лишились возможности продавать и сигареты. Неудивительно, что это привело к закрытию десятков тысяч киосков, ведь на эти высокомаржинальные товары приходилось более половины выручки и именно они формировали потребительский трафик. Сложилась парадоксальная ситуация, когда крупный ритейл торговать алкоголем и табаком может, а малый бизнес – нет. Во многих странах мира ограничения носят ровно обратный характер.  

Те, кто бывал в крупных городах США и Европы, поражен общей дороговизной в России. Одни и те же транснациональные бренды, чье производство и логистика по миру давно налажены, стоят здесь значительно дороже, хотя российская потребительская способность существенно ниже. В чем секрет? Дело в том, что в большинстве российских городов существует острый дефицит торговых площадей. В Москве, где сосредоточена почти пятая часть товарооборота России, обеспеченность торговыми площадями составляет чуть более 850 кв. м на 1000 жителей и практически не растет (в целом по России этот показатель еще ниже – около 630 кв. м на 1000 жителей). В крупных городах Европы на 1000 жителей обычно приходится не менее 1500 кв. м торговых площадей, в крупных городах США – порядка 2000 кв. м.

Дефицит торговых площадей, согласно законам рыночной экономики, приводит к росту цены аренды, которая является основной издержкой в торговом бизнесе. При этом существенная часть этих площадей в крупных российских городах относится к формату мегамоллов. Цена аренды стандартного павильона в 20 кв. м в крупном торговом центре класса А может достигать 300-400 тысяч рублей в месяц. Учитывая необходимость внесения многомесячного аванса, понятно, что такой формат доступен в основном крупному бизнесу.     

Российским властям не приходит в голову нехитрая мысль, что производство неразрывно связано с торговлей. И вслед за умиранием малых торговых форматов умирает и малый производитель, потому что именно так он сбывает свою продукцию. Российские власти видят выход в том, чтобы каким-то образом заставить сети покупать продукцию малых производителей. Это бесполезно. Формат сетей заточен на работу с крупным бизнесом – требуются огромные партии стандартизованной продукции; предусмотрены суровые штрафы за малейший срыв поставки; необходимо наличие больших оборотных средств на различные сетевые бонусы. Специфика такой работы требует от производителя фактически кредитовать сеть, но при этом сеть выступает продавцом не товара, а полки, не беря на себя коммерческий риск.

Российские власти в проекте Концепции развития малого и среднего бизнеса до 2030 года – несмотря на наличие в нем ряда отдельных разумных мер – идут по концептуально странному пути. Они создали госкорпорацию и при ней банк (МСП-банк) и предполагают, что эти структуры, фондируясь государством по ставке рефинансирования ниже рыночной, будут кредитовать малый бизнес на льготных условиях. Неудивительно, что начались обычные для российских государственных корпораций чудеса: кредиты стали браться под 4%, а выдаваться под 26%, что дороже типичных условий кредита коммерческого банка.

Российские власти говорят о доступе малого бизнеса к системе закупок государства и государственных компаний. Однако они не желают предусматривать авансовые платежи даже для давних поставщиков с хорошей историей. Контракты предусматривают фактически обратное – внесение исполнителем существенного обеспечения исполнения контракта (до 30% от стартовой цены), что фактически означает, что до закрытия работ заказчиком (а у него могут еще и возникнуть претензии и начаться длительные разбирательства в суде) подрядчик работает себе в убыток без какого-либо аванса. При этом если государственная компания задерживает оплату работ, то существенный штраф не предусмотрен. Это создает ситуацию, когда работать по госконтрактам рискуют лишь те, кто в силу дружбы с чиновником уверен, что ему-то точно заплатят.  

Помимо этого, существует проблема произвола силовиков в отношении малого бизнеса. По инициативе мэра Москвы Сергея Собянина в п.4 ст.222 Гражданского кодекса РФ были внесены поправки, которые позволяют региональным властям во внесудебном порядке (и без выплаты компенсации) признавать любое здание самовольной постройкой. Это прямо противоречит п.3 ст.35 Конституции РФ, что, однако, не помешало Собянину в одну ночь осуществить снос более 100 объектов, имевших все права собственности, а главе администрации Президента РФ Сергею Иванову – поддержать его. Сейчас подобный беспредел начинается в Санкт-Петербурге. Нет никаких сомнений, что многим другим губернаторам понравится собянинская трактовка закона – «Нельзя прикрываться бумажками о собственности». Собственно, в этой фразе все, что необходимо знать не только о малом, но и о крупном бизнесе в России.

А малый бизнес в России пока закрывается – доля малых и средних компаний в обороте предприятий сократилась с 34,2% в 2013 году до 32,4% в 2014. Учитывая, что занятость в бюджетном секторе также сокращается, идти людям особенно некуда. Поэтому есть неплохие шансы, что эти люди присоединятся если не к протестному движению, то к протестному голосованию точно. 

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu