Печать Save as PDF +A A -A
24 июня 2015

Российская экономика: управление спадом

Происходящее сегодня в российской экономике показывает, что власти перешли в своей политике от того, что можно называть «управлением ростом» к «управлению спадом»

В последние несколько недель в России происходит нечто действительно необычное: чем оптимистичнее становятся заявления руководите­лей экономического блока правительства, тем тревожнее выходят статистические дан­ные, характеризующие состояние экономики. Подобного разрыва (disjunction) между словами и цифрами, видимостью и реальностью не отмечалось много лет – наверное, с того момента как поздней осенью 2008-го года в админи­страции президента проходили совещания с экспертами, которым строго-настрого запрещали использовать слово «кризис».

Оценивая «текущий момент» в развитии российской экономики, прежде всего представляешь себе больного, который после нескольких месяцев непонятного недуга приходит к врачу и которому там диагностируют тяжелую форму онкологического заболевания. Первым делом такому пациенту вкалывают мощную дозу гормональных препаратов, чтобы подготовить к первой фазе химической или лучевой терапии. На несколько недель кажется, что болезнь преодолена. Но только кажется – и ненадолго.

Произошедшее в России осенью и зимой 2014/15 стало результатом паники, случившейся на фоне быстрого падения цен на нефть, ужесточения санкций и падения курса рубля. Случившееся так напугало власти, что они предприняли ряд мер, по своей природе полностью соответствующих дей­ствию гормонов: главный удар был направлен на стабилизацию рубля, подавление инфляции и наполнение рынка через импортозамещение. Удиви­тельно, что даже «возвращение к нормальности», которое мы увидели как результат этих усилий, указывало скорее на углубление проблем.

Что мы видим сегодня – и что скрывается за тем, что мы видим?

Во-первых, рубль действительно укрепился: с 65,9-66,7 рубля/$ в середине января до 54,8-53,5 рубля/$ в середине июня. Как говорится, «веселится и ликует весь народ». Но причины укрепления рубля понятны: прежде всего это высокие банковские ставки и отсутствие у банков свободных средств (не говоря уже о том, что с начала года разорилось более 30 банков). Кроме того, на курс влияют продажи валютной выручки экспортных компаний, которые предпринимаются в основном для уплаты налогов (президент не раз говорил о том, что настоятельно рекомендует крупным корпорациям не накапливать валютные активы). Рублевая денежная масса сжимается во время кризиса (агрегат М2 сейчас меньше, чем в начале года, а денежная ба­за в широком определении сократилась с 1 января на 18,8%) – что выглядит безумием с точки зрения любой антикризисной теории. Помнится, в середине 1990-х годов тоже пытались бороться с инфляцией, «сокращая денежное предложение». Результат не впечатлил.

Во-вторых, сама инфляция вроде бы остановилась: то, что в начале года показывало тренд на 22-25% по его итогу, свелось до 8,31% за пять месяцев, и цены в июне перестали расти. Рискну предположить, что они даже начнут снижаться в ближайшие месяцы – особенно на фоне традиционного летнего роста предложения на продовольственном рынке. Но остановка ин­фля­ции свидетельствует не столько об оздоровлении экономики, сколько о ба­нальном падении спроса. Так, в I квартале реальные доходы населения сократились на 1,4%, а потребительские расходы – на 6,9%. Граждане стараются не тратить даже того, что получают – потому что ждут худшего. Это подтверждается тем, что индекс ожидаемых изменений экономической ситуации на краткосрочную перспективу в I квартале 2015 года снизился до минус 18% против минус 14% в IV квартале 2014 года. Индекс ожидаемых изменений в личном материальном положении составил минус 19% против минус 12% в IV квартале 2014 года, а интегра­льный индекс потребительской уверенности рухнул с минус 18% до минус 32%, чего не было даже в 2009-м.

В-третьих, за рассказами про импортозамещение скрывается совсем иная реальность. «Успехи» в основном ограничены оборонной промышленностью, продукция которой скупается государством. При этом полезных для людей вещей экономика производит всё меньше: иначе почему импорт сокращает­ся медленнее экспорта, а за январь-апрель торговое сальдо не только не увеличилось, но уменьшилось на 16,5%? За красивыми словами стоит уверенное падение в промышленности: даже в январе – месяце, о котором и вспоминать не хочется – индустриальный сектор показал рост на 0,9%, но затем падение только ускорялось, достигнув в мае -5,5% в годовом исчислении (в обрабатывающих производствах оно дошло до -8,3%). Что собирается пред­принимать власть в этой сфере - пока совершенно неясно.

В-четвёртых, с исполнением бюджета формально всё просто прекрасно! За пять месяцев он исполнен и по доходам, и по расходам пропорционально ориентировкам (по 42-43% от годового плана). Но доходы, поступающие по линии как Федеральной таможенной службы, так и Федеральной налоговой службы, с января по май упали почти на 20%, а расходы – более чем на 40%! Здесь мы видим те же тенденции: государство явно экономит, и эта экономия с лагом в 3-5 месяцев выльется в очередное замедление роста (или ускорение спада, что было бы правильнее). Правительство считает, что экономить надо на том, что в советское время (а у вла­сти сейчас советские люди) называлось «непроизводственной сферой» – на образовании и здравоохранении. Такой курс вряд ли всем понравится, и в относительно недалёкой перспективе мы увидим новую волну негативных (если не панических) настроений.

Правительство, добившись нынешних результатов, не излечило экономические недуги страны. Во многом восстановив позиции рубля, оно тем самым сократило номинальные доходы бюджета: нефть ведь не стала дороже, значит, установленные в долларах пошлины приносят меньше рублей. «За­жав» инфляцию, власть уничтожила один из важных стимулов у бизнеса – ориентацию на то, что произведенное сегодня завтра можно продать дороже – но при этом не снизила ставки, которые и сейчас превышают 12% при нулевом росте цен. «Инвестируя» в импортозамещение, Кремль просто выбрасывает на ветер всё более дефицитные финансовые ресурсы.

При этом, если продолжить нашу прежнюю аналогию, то «врачи», по всей видимости, решили ограничиться разовой инъекцией гормонов-стимулято­ров, даже не предполагая начинать собственно лечения (я уж и не говорю о том, чтобы решиться на операцию). Восприняв временное поверхностное равновесие за преодоление кризиса, власти, видимо, успокоились и занялись своим привычным делом: организацией военизированных праздников и штампованием ограничивающих всё и вся законов. Ни на какие реформаторские усилия в ближайшие годы рассчитывать не стоит.

Однако это не отменяет того, что сегодня российская экономика переживает критический момент. Споры Алексея Улюкаева и Эльвиры Набиуллиной о том, составит ли падение ВВП в этом году 2,8% или 3,2%, сейчас не имеют значения. Вопрос стоит скорее в том, на протяжении скольких последующих лет будет продолжаться экономический спад. Судя по тому, на какие показатели «нормальности» ориентируется сейчас правительство, стране уготовано 3-5 лет устойчивой – хотя и не резкой – рецессии. Когда падение будет ускоряться, власти могут провести очередную девальвацию: как научил ещё товарищ Лукашенко, она очень полезна для резкой активизации потребительского спроса. Кроме того, эта мера временно принесёт больше рублей, которыми можно будет закрыть текущие проблемы. Затем стремление показать, что всё это было продуктом чрезмерной паники, перевесит, и снова – на более низком уровне – состоится очередная стабилизация. Происходящее сегодня в российской экономике показывает, на мой взгляд, что власти реально перешли в своей политике от того, что можно называть «управлением ростом» к «управлению спадом»: сегодня они пытаются организовать движение по нисходящей так, чтобы оно не провоцировало серьёзных социальных проблем. И если окажется, что таких проблем не возникает – а в условиях растущей индоктринации и ощущения пребывания в осаждённой крепости их и не возникнет – то, похоже, всем нам придётся надолго забыть о том, что ещё недавно в этой стране бурный рост экономики считался чем-то нормальным…

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu