Печать Save as PDF +A A -A
21 марта 2016

Политические риски – реальная угроза для Газпрома

Почему партнеры продолжают «кидать» Газпром 

Вероятно, ни одна компания не пострадала от политических рисков, происходящих от Кремля, больше, чем Газпром. Биржевой курс газового гиганта с мажоритарной долей государственной собственности в уставном капитале обвалился – на 14 марта рыночная стоимость компании составила 47 млрд долларов, т.е. менее половины от ее рыночной капитализации на момент предшествующий кульминации украинской революции Евромайдана (96 млрд).

В июне 2008 года рыночная стоимость Газпрома достигла 365 млрд долларов и компания входила в число крупнейших в мире. Тогда глава Газпрома Алексей Миллер лихо спрогнозировал, что в течение семи-восьми лет его капитализация достигнет 1 триллиона долларов. И хотя реалии энергетических рынков уже давно опровергли достижимость этой задачи, Газпром все же активно преследовал цели Миллера и Кремля. Но в том, что Газпром экспоненциально потерял в своем весе, виноват именно Кремль, использовавший Газпром в качестве инструмента внешней политики.

В последнее время в надежде вернуться к растущему тренду, Газпром начал зондировать почву в отношении практически каждого потенциального партнера. Но несмотря на радужные общения, когда речь доходит до дела, то Газпром зачастую «кидают».

Самый известный из последних примеров – это отмена проекта газопровода «Южный поток», строительство которого должно было начаться всего через несколько дней. Стоит напомнить, что «Южный поток» был анонсирован президентом России Путиным и Миллером 1 декабря 2014 года. Причина отмены запуска проекта заключалась в том, что Газпром понял, что ЕС не допустит, чтобы проект развивался в запланированном русле, а также, что продолжение работы над «Южным потоком» может вдохнуть новую жизнь в медленно тлеющее антимонопольное расследование ЕС в отношении нарушений правил конкуренции Газпромом.  

Формально расследование сделало вывод, что нарушение Газпромом и Россией антимонопольного законодательства ЕС (в отношении правил конкуренции и ценообразования) может иметь серьезные политические и экономические последствия, а большинство лиц, ответственных за принятие решений в ЕС, признало, что Газпром на практике допустил эти нарушения. Но отменяя «Южный поток», Кремль подписал Меморандум о взаимопонимании с Турцией по строительству альтернативного газопровода «Турецкий поток».

Спустя год «Турецкий поток» фактически повторил судьбу «Южного потока». И хотя формально этот проект и не был отменен, чтобы его воскресить понадобится почти библейский поворот событий. Приведение в жизнь этих планов несомненно укрепило бы стратегические позиции Газпрома, но в дело опять вмешивается политика.

Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган заимствовал методы Путина, сбив 24 ноября 2015 года российский бомбардировщик за предполагаемое нарушение воздушного пространства Турции. Эрдоган предпринял неожиданные и односторонние действия, не оставив Кремлю иного выбора, кроме как ответить, но ситуация едва ли может привести к военной эскалации. Из-за этих действий дальнейшее заискивание перед Турцией и согласие на строительство газопровода стало для Кремля неприемлемым. Это бы стало явной «победой» Турции. Российские медиа четко транслировали, что такая ситуация недопустима, т.к. она поспособствовала бы распространению среди геополитических противников Кремля веры в то, что противостояние Путину работает.

Еще до того, как надежды Газпрома на «Турецкий поток» рухнули, он приступил к проталкиванию еще одного проекта, связанного с расширением газовых поставок напрямую в Германию по маршруту «Северного потока». В случае реализации проект сулит Газпрому потенциальный успех, но сейчас и он сталкивается с серьезными препятствиями. Строительство «Северного потока-2» подразумевает, что ежегодно в Германию, минуя Восточную Европу, будет идти 55 миллиардов кубометров газа. Многие утверждают, что это бы сделало восточноевропейские государства, которые уже и так приняли на себя удар политизации газовых вопросов, еще более восприимчивыми к российскому влиянию.

Влияние политических рисков Газпрома хорошо видно на примере «Северного потока-2». 12 ноября Газпром cогласился продать 1% в планируемом газопроводе, что сократило его долю до 50%. Сделано это было в надежде повысить привлекательность сделки в глазах ЕС, т.к. Газпром технически лишился полного одновременного контроля над поставками газа и газопроводом  –потенциального  нарушения законодательства ЕС. Именно в этом не единожды обвиняли Газпром, но ранее он игнорировал подобные замечания. Всего два месяца назад другой уступкой Брюсселю стал впервые проведенный Газпромом открытый аукцион на спотовые поставки газа. Газпром возможно понимает, что не может диктовать Европе свои условия, если хочет в перспективе сохранить эти отношения.

Несколько стран Центральной и Восточной Европы публично выражали свое несогласие, как и президент Европейского Совета Дональд Туск и премьер-министр Италии Маттео Ренци, представлявший оппозицию проекту со стороны южных европейских государств, которые считали, что лицемерная Германия противостоит «Южному потоку», параллельно поддерживая проект «Северного потока-2». Газпром этой ситуацией, несомненно, был обеспокоен и стремился укрепить поддержку. И хотя Кремль делает ставку на Газпром в решении этих политических конфликтов, совсем не ясно, есть ли у него на руках козыри.

24 февраля Газпром подписал «Меморандум о взаимопонимании» с итальянской Edison SpA и греческим государственным оператором DEPA SA, целью которого является организация «южного маршрута» поставок российского газа в Европу. И хотя подписавшие стороны не связали себя обязательствами по реализации каких-либо конкретных проектов, Меморандум призвал к расширению проекта IGI Poseidon, к которому в декабре 2015 года присоединилась и Болгария. Проект, который изначально был направлен на диверсификацию поставок газа в Европу посредством подключения Италии и Греции к каспийскому и ближневосточному газу, косвенно тем самым минуя Россию, долгое время находился в состоянии покоя.    

Желание Газпрома возродить IGI Poseidon также является одним из сигналов для сторонников проектов Трансанатолийского (TANAP) и Трансадриатического (TAP) газопроводов, призванных соединить южную Европу с богатыми газовыми месторождениями Азербайджана. Если немецкий проект газопровода «Северный поток-2» увенчается успехом, то это откроет южно-европейским государствам возможность для расширения газовых связей с Россией, а также потенциально может оживить «Южный поток».

Но гораздо менее прибыльный, но не менее политизированный разлад демонстрирует, как политические риски могут привести даже некогда могучий Газпром к проигрышу в деле, которому сулила победа.

4 марта министр энергетики Грузии Каха Каладзе – бывший футболист ФК «Милан» – объявил, что после нескольких месяцев переговоров Тбилиси не будет расширять закупки у Газпрома. Вместо этого Грузия добилась договоренности с азербайджанской государственной нефтяной компанией SOCAR. Пока рано оценивать, планировалось использовать переговоры с Газпромом в качестве рычага или же Газпром рассматривался в качестве реальной альтернативы. Однако в поддержку первого варианта говорят прошедшие в Тбилиси демонстрации, направленные против Газпрома, и потенциальное воздействие, которое могла бы иметь эта сделка на сплоченность правящей коалиции «Грузинская мечта». Хотя российский газ в конечном итоге все равно будет попадать в Грузию через SOCAR, но политические риски в данном случае перевесили стратегические преимущества прямого контракта. Если Газпром не смог заключить сделку даже с Грузией, где Москва с момента «Революции роз» стремится восстановить свое влияние, то можно ли говорить о том, что этого удастся достичь в вышеупомянутых переговорах по газопроводам в ЕС.

Политические риски уже погубили проекты Южного и Турецкого потоков, а также помешали более широкому восстановлению поставок российского газа на грузинский рынок, что несомненно рассматривалось Кремлем в качестве нужного политического рычага. Эти же политические риски заставили Газпром отказаться от  контрольного пакета акций «Северного потока-2» и впервые провести продажу  газа по споту на аукционе.

Но Газпром продолжает вступать в переговоры в качестве политического актора, о чем свидетельствует характер его участия в «Северном потоке-2» и IGI Poseidon, а значит политические риски, связанные с проектами, будут только возрастать.   

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu