Печать Save as PDF +A A -A
5 августа 2015

Конец экономики потребления

Как Кремль лишился одной из основ «путинской стабильности»

На протяжении многих лет развитие российской экономики основывалось на том, что притекавшие в страну «нефтедоллары», распределяясь среди на­селения, позволяли внутреннему потребительскому спросу устойчиво расти. С 2000 по 2008 год – за период, в течение которого курс рубля к доллару даже немного поднялся (28,1 против 24,9 руб./долл. - среднегодовые значения за соответствующие годы) – розничный товарооборот в России подскочил в 5,9 раза (для сравнения: в США за аналогичный период его рост составил 48,3%). Этот резкий скачок конечного спроса вызвал к жизни ситуацию, радикально отличающую Россию от любой «догоняющей» экономики: сфера услуг, строительство и торговля все эти годы росли у нас бы­стрее ВВП, но обрабатывающая промышленность существенно отставала от него (в Китае рост промышленности в 2000-2012 годах опережал рост ВВП почти на 35%). По сути, экономика России станови­лась похожей на гантель: с одной стороны сосредотачивался сырьевой сектор, с другой – сфера услуг и производство потребительских товаров, в то время как основные отрасли обрабатывающей промышленности продолжа­ли уми­рать, а инфраструктура приходила в упадок.

Потребительский спрос стимулировался двумя факторами. С одной стороны, имело место повышение доходов населения, существенно опережавшее рост производительности труда и любых других производственных показателей, а также повышение пенсий, пособий и иных социальных выплат. За тот же период 2000-2008 годов средняя зарплата в экономике выросла в 7,75 раза, а пенсия по старости – в 8,24 раза. С другой стороны, уверенность граждан в устойчивых перспективах стимулировала их брать кредиты и ссуды, что стало особенно привычно с распространением крупных торговых сетей и снижением ставок по ипотечным кредитам. За те же годы размер ссудной задолженности частных лиц перед банками (не считая микрокредитных организаций) вырос в 30 раз, достигнув 12,5% ВВП. Накануне кризиса 2008 года 40% автомобилей и почти 45% квартир в новостройках покупались с использованием кредитных средств.

Государство пристально отслеживало процесс повышения благосостояния граждан – принято даже считать, что гарантия такового была одной из основ т.н. «путинского консенсуса». В 2009 году Россия стала единственной из крупных экономик, в которой на фоне кризиса выросли показатели как реальных доходов населения (на 0,7%), так и розничного товарооборота в те­кущих ценах (на 4,8%). Ситуация, однако, изменилась в ходе нового кризиса, начавшегося из-за снижения цен на нефть и санкций, введённых в ответ на аннексию Крыма и начало войны на востоке Украины.

Удар по потреблению оказался «трояким». С одной стороны, само по себе снижение доходов от экспорта привело к переосмыслению стратегии бизнеса многих крупных компаний, которые задумались об оптимизации издержек, замораживании заработных плат и сокращении персонала. В то же время государство стало повышать налоги и сборы, также побуждая бизнес экономить (либо закрываться). С другой стороны, резкое сокращение пос­ту­плений в бюджет (который по итогу 2014 года на 51,8% состоял из «нефтегазовых» доходов) вызвал сокращение его расходов (с 1,59 трлн. руб. в январе 2015 года до… 865 млрд. руб. в мае) – и тем самым свёл на нет надежды на повышение зарплат бюджетникам и пенсий гражданам старшего поколения. Наконец, на фоне обоих процессов серьёзный шок пережил финансовый сектор: банки потеряли значительную часть средств крупных компаний, которым пришлось выплачивать внешние займы; инфляция резко повысила процентные ставки; скачок курса взвинтил цены на импортные товары, которые занимали существенную (если не ведущую) долю на потребительс­ком рынке.

Итоги известны. В сравнении с прошлогодними показателями реальные доходы населения за первое полугодие 2015 года снизились на 4,7%, розничный товарооборот сократился на 9,4%, а сумма выданных потребительских кредитов – более чем на треть. Резко замедлились те сектора, которые производили товары длитель­ного пользования и ориентировались на банковское финансирование при продаже своей продукции: в первом полугодии продажи легковых автомобилей рухнули на 36%, нового жилья – на 48%. И сейчас главный для российской экономики вопрос состоит в том, удастся ли ей нащупать «дно» и подтолкнуть потребительский спрос вверх.  

Сегодня нельзя с уверенностью сказать, какой для российской экономики окажется вторая половина 2015 года, но очевидно, что она пройдёт «под знаком» противоборства двух полярных трендов.

С одной стороны, сокращение потребления уже много месяцев подряд создаёт предпосылки для перелома тенденции – на протяжении всего этого времени люди снижали свои расходы даже в большей степени, чем падали их доходы: сказывалось ощущение неопределённости. Кроме того, позитивное влияние оказывает прекращение роста цен (они выросли в июне лишь на 0,2%, согласно данным Росстата) и относительная стабилизация курса руб­ля. Центральный банк несколько раз понижал базовую ставку, и вследствие этого ставки по потребительским кредитам также пошли вниз (например, по ипотеке они снизились в среднем с 22-24% в январе до 12,5-15,0% сегодня). Многие апокалиптические прогнозы относительно безработицы и снижения уровня жизни пока не сбылись – и это тоже создаёт определённый позитив в обществе.

С другой стороны, следует иметь в виду, что экономика медленно реагирует на импульсы, которые приходят со стороны бюджетной сферы, а также извне. С мая по июль цены на нефть марки Brent упали на 14%, с $65-67 до $56-57/бар. Суммарные расходы федерального бюджета во II квар­тале оказались на 23,3% ниже, чем в первом. Продолжается отток капитала, который за первое полугодие достиг $52,5 млрд. Сокращение бюджетных расходов отзовётся в реальном секторе с интервалом в 6-7 месяцев, то есть в сентябре – октябре; чуть раньше de facto снизится приток валюты от продаж сырья; с началом осени компании начнут составлять планы и сметы на следующий год, сокращая издержки. Кроме того, многие эксперты прогнозируют рост курса доллара, что может привести к перекладыванию части средств населения в валюту и откладыванию ряда покупок на несколько месяцев. Сок­ращение инвестиций, которое наблюдается на протяжении последних 11 месяцев, также послужит замедлению роста.

Что из этого следует? На самом деле довольно очевидные вещи. 

Прежде всего стоит ещё раз подчеркнуть, что потребление – важнейший источник роста российской экономики (хотя и не такой большой как, например, в США): суммарно зарплата составляет 53% ВВП, тогда как экспорт в пер­вой по­ловине 2015 года – лишь 13% ВВП, а, например, бюджетные инвестиции в инфраструктуру – всего 1,7% ВВП. Снижению потребительских расходов не может найтись компенсации. И поэтому правительству нужно, чтобы на­селение продолжало покупать. Если бы финансовые власти в России уме­ли пользоваться опытом ведущих стран в кризис 2008-2009 годов, они давно уже предложили бы агрессивные меры активизации спроса: возобновили программу утилизации автомобилей, ввели бонусы при приобретении жилья в новостройках, субсидировали покупку стройматериалов для индивидуаль­ного строительства, отменили бы максимально возможное число поборов с малого бизнеса в сфере услуг и торговли. Всё это могло бы стать стимулом для активизации потребительских трат, которая сегодня крайне нужна, а также для сокращения давления на рынок труда и расширения занятости, что поддержало бы спрос в более отдалённом будущем. Государственные банки могли бы выкупить у частных пакеты потребительских кредитов и снизить по ним процентные ставки, высвободив часть денег заёмщиков, которые они могли бы направить на наращивание потребления. Наконец, власти могли бы не ограничивать индексацию пенсий, т.к. пенсионеры практически все свои средства тратят на текущее потребление, а также не отменять, например, льготы на проезд в транспорте и не повышать тарифы ЖКХ. Иначе говоря, если бы руководство России было умнее, оно бы сократило расходы, которые практически не дают мультипликативного эффекта (как, например, вложения в строитель­ство космодрома «Восточный» или дорожную инфраструктуру) и перебросило высвободившиеся средства на социальные программы, которые могут помочь сдержать сокращение потребительских трат.

К сожалению, такой сценарий выглядит маловероятным. Правительство сначала убедило само себя в том, что экономический рост «возобновится в III-IV кварталах», а затем начало расточительно тратить деньги на проекты, экономический эффект которых более чем сомнителен. Российские пред­приниматели, встречавшиеся с Путиным «на полях» Санкт-Петербургск­ого экономического форума, были едины в своем мнении о том, что экономика президента практически не интересует. И, судя по происходящему, так оно и есть – по крайней мере в том, что касается поддержки потребите­льских расходов, власти не предпринимают ничего, что могло бы помочь стабилизировать ситуацию. Это во многом понятно – в России всегда были сосредоточены на «больших проектах», – но в нынешней ситуации успех зависит как раз от тех «малых дел», которые давно уже следовало бы научиться делать.

Поэтому наш прогноз выглядит пессимистично: в середине III квартала экономический спад ускорится и по итогам года превысит 5%. Потребительские расходы сократятся на 12-13% в условиях уменьшения реальных доходов на 8-10%. Это будет иметь катастрофический эффект прежде всего пото­му, что граждане поймут: рецессия – это надолго, и продолжат сокращать траты и в 2016 году. Россия выйдет за пределы той «экономики потребления», которая была важнейшим фундаментом путинской стабильности. На смену ей в качестве основания системы придёт её противоположность – паро­дия на мобилизационную экономику, требующая ограничения благососто­яния ради «борьбы с внешними угрозами». Подобная замена в ближайшие годы не угрожает стабильности режима – но она создаёт предпосылки для постепенного выпадения России из числа «экономически перспективных» стран.

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu