Печать Save as PDF +A A -A
23 сентября 2017

Как «Транснефть» проиграла Сбербанку

Государственные энергетические предприятия могут нападать на частные фирмы, но не на другие государственные предприятия

Российские государственные энергетические компании, в особенности «Роснефть», «Газпром» и «Транснефть», играют колоссальную роль в экономической и политической жизни России. Все три компании контролируются давними соратниками президента Владимира Путина: «Газпром» возглавляет Алексей Миллер, бывший подчиненный Путина в Комитете по внешним связям мэрии Санкт-Петербурга; «Роснефть» – Игорь Сечин, начальник аппарата Путина во время его пребывания в Санкт-Петербурге; «Транснефть» – Николай Токарев, который вместе с Путиным работал в КГБ в Восточной Германии. Влияние этих людей настолько велико, что суды регулярно подчиняются их воле. Однако постановление, вынесенное 23 августа Девятым арбитражным апелляционным судом Москвы в пользу Сбербанка, показало, что и у их власти есть пределы.

Напомним, в июне прошлого года арбитражный суд первой инстанции удовлетворил иск государственной трубопроводной монополии «Транснефть» о взыскании убытков со Сбербанка, контрольный пакет акций которого также принадлежит государству. Решение, вынесенное тогда в пользу «Транснефти», укладывается в уже устоявшееся в российской правовой системе правило: одна из компаний «большой тройки» («Роснефть», «Газпром», «Транснефть») возбуждает судебное разбирательство против политического или экономического противника, а суд удовлетворяет этот иск.     

Отметим, что эта формула не ограничивается компаниями «большой тройки». В других резонансных судебных процессах, не связанных с этими компаниями, также было заметно влияние власти на решения суда.  Можно, например, вспомнить о решениях, которые использовались для того, чтобы запретить Алексею Навальному участвовать в президентских выборах, или откровенно абсурдный судебный процесс в отношении фонда Hermitage Capital Уильяма Браудера и посмертное осуждение Сергея Магнитского, юриста фонда.   

Спор между «Транснефтью» и Сбербанком возник вокруг сделки, заключенной в 2013 году. Тогда «Транснефть» решила хеджировать свои валютные риски «в целях снижения стоимости обслуживания корпоративных облигаций». Сделка была чрезвычайно простой, по крайней мере, в сравнении с зачастую сложным миром рынков деривативов.  «Транснефть» купила право до сентября 2015 года продать Сбербанку 2 млрд долларов в обмен на 65 млрд рублей, то есть по заранее установленному курсу в 32,5 рубля за доллар. При этом Сбербанк также приобрел право потребовать у «Транснефти» в оговоренный период продать 2 млрд долларов за 65 млрд рублей.

К моменту окончания срока действия опционов рубль значительно ослабел: обменный курс составлял примерно 66 рублей за доллар. Сбербанк воспользовался опционом, купив у «Транснефти» 2 млрд долларов за 65 млрд рублей. Учитывая, что на тот момент с учетом реального рыночного курса 2 млрд долларов стоили 132 млрд рублей, прямые финансовые потери «Транснефти» от сделки составили почти 67 млрд рублей (1,13 млрд. долларов).

«Транснефть» была недовольна тем, что ее стратегия хеджирования, направленная на защиту от повышения курса рубля, потерпела неудачу. Но иск с требованием признать сделку с банком недействительной компания подала только в январе 2017 года. «Транснефть» обвинила Сбербанк в недобросовестности, т.к. информация о сопутствующих рисках была якобы раскрыта банком недостаточно, а сама компания не могла адекватно оценить риски. Представитель «Транснефти» также заявил, что под видом субсидии компании была навязана деривативная сделка.

При этом изначально «Транснефть» получила по итогам заключенной сделки опционную премию, и любой первокурсник экономического факультета знает, что такие сделки не являются стандартным инструментом для снижения расходов на обслуживание долга. Такие сделки – один из наиболее распространенных и простых способов хеджирования валютных рисков. Абсурдность внезапного заявления «Транснефти» о том, что она не понимала суть сделки, становится особенно очевидной с учетом того факта, что ранее «Транснефть» заключала со Сбербанком не один, а 31 подобный договор. 

К тому же «Транснефть» никак не объяснила, почему подала иск только спустя 16 месяцев после того, как понесла убытки от операций с производными финансовыми инструментами (ПФИ). Срок давности по большинству сделок (т.н. оспоримым сделкам) — ​всего год, поэтому «Транснефти» через суд пришлось доказывать, что эта сделка другого типа (ничтожная сделка является недействительной с момента заключения, т.к. противоречит обязательным требованиям закона – прим.ред.) и срок исковой давности в данном случае составляет три года. Июньское постановление арбитражного суда фактически освободило «Транснефть» от ответственности за ее собственные действия. Сообщается, что на решение суда в полном объеме удовлетворить сомнительные юридические доводы «Транснефти» повлиял Токарев.

На самом деле последствия июньского решения выходят далеко за рамки 67 млрд рублей, которые суд постановил взыскать со Сбербанка в пользу «Транснефти». Эта ситуация показала, что крупнейшие энергетические компании могут бросить вызов ключевым государственным финансовым институтам и заставить судебную систему встать в этом противостоянии на свою сторону. Центробанк в связи с этим выразил обеспокоенность, что «складывающаяся судебная практика создает неприемлемые юридические риски для внебиржевых сделок ПФИ».

Возможно, именно из-за этих опасений в дело вмешался Кремль: по данным РБК, вице-премьер Аркадий Дворкович поручил Токареву проработать со Сбербанком вопрос о заключении мирового соглашения. Для апелляционного суда это могло стать сигналом, что нужно удовлетворить жалобу Сбербанка. Примечательный факт – Сбербанк не создал резервы по иску «Транснефти». Это, скорее всего, свидетельствует в пользу того, что ему были предоставлены заверения в том, что платить в конечном итоге не придется.

Другое судебное решение, вынесенное также 23 августа, продемонстрировало, что суды в остальных случаях продолжают подчиняться воле «Роснефти», «Транснефти» и «Газпрома». Речь идет о решении арбитражного суда Башкортостана в пользу «Роснефти» в связи с нелепым иском последней против «Системы». Суд постановил взыскать с АФК «Система» 136 млрд рублей за управление «Башнефтью», которую три года назад у нее отобрали по настоянию «Роснефти».

Теперь «Система» рискует потерять контроль над своим самым ценным оставшимся активом – МТС.  Путин призвал компании достичь «мирового соглашения», но тот факт, что «Роснефть» продолжает преследовать «Систему» спустя три года после реорганизации «Башнефти» и даже инициирует для этого арест  бывшего министра экономики Алексея Улюкаева, указывает на то, что энергетические компании не несут ответственности за свои действия.

Таким образом, 23 августа было отправлено недвусмысленное послание:  государственные энергетические предприятия имеют право инициировать крайне сомнительные судебные разбирательства против частных фирм, но не против других ключевых государственных предприятий.

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu