Печать Save as PDF +A A -A
16 июня 2016

Деньги, регионы, власть

Политэкономия начавшегося в России избирательного цикла

Майские праймериз партии «Единая Россия» дали старт российскому избирательному циклу 2016-2018 годов. Возврат к смешанной системе формирования Госдумы на фоне глубокого экономического кризиса выводит регионы из тени российской политики, для понимания которой иконостас путинского окружения уже недостаточен. 

Главная интрига ближайших двух лет: как регионы будут бороться за доступ к средствам, находящимся в руках Кремля, и как Кремль будет регулировать этот доступ для сохранения существующей системы власти.

Цель региональных элит — сохранение своего благосостояния и повышение шансов на политическое выживание. Методы достижения цели — обострение внутриэлитной конкуренции и опора на свою клиентелу.

Цель Кремля — сохранение сложившейся системы распределения власти и экономических ресурсов. Методы достижения цели — торговля дотациями для покупки лояльности.

Парадокс в том, что обе стороны в своем торге все больше соблазняются желанием увеличить поступления с граждан и потому рискуют с ними столкнуться. 

Феномен государства-рантье

В России государственная власть — это рантье, чья экономическая устойчивость не зависит ни от граждан, ни от бизнеса, ни от регионов. Позиции региональных элит в такой системе объективно слабы, их голос не слышен ни по проблеме экономического кризиса, ни по вопросам военной и внешней политики. Федеральная власть не собирается его слышать и впредь, поскольку не намерена делиться своей монополией на разработку и принятие всех важных решений. Для этого у нее есть материальные основания.

В России львиная доля налоговых поступлений в федеральный бюджет формируется за счет двух налогов. Во-первых, это налог на добычу полезных ископаемых (НДПИ) — 2938,6 млрд рублей в январе-ноябре 2015 года, или 47% всех налоговых поступлений. Во-вторых, налог на добавленную стоимость (НДС) — 2150,5 млрд рублей за тот же период, или 34,4%. И здесь 80% этих сборов приходится только на 11 регионов (из 83):

 

Регион

НДС

(млрд руб.)

НДПИ

(млрд руб.)

Итог

(млрд руб.)

1

Ханты-Мансийский автономный округ

191.82

1363.8

1555.61

2

Москва

588.36

2.44

590.79

3

Ямало-Ненецкий автономный округ

127.63

456.71

584.34

4

Татарстан

37.7

155.09

192.79

5

Московская область

176.05

0.24

176.29

6

Красноярский край

34.68

128.01

162.69

7

Санкт-Петербург

160.85

0

160.85

8

Оренбургская область

34.37

114.78

149.15

9

Самарская область

56.98

75.19

132.17

10

Пермский край

29.76

83.08

112.84

11

Башкортостан

26.19

74.61

100.8

 

Итог

1464.39

2453.95

3918.32

 

Видна колоссальная диспропорция: даже среди этих 11 регионов чемпионами по налоговым поступлениям являются удаленные и малонаселенные Ханты-Мансийский и Ямало-Ненецкий округа и сравнительно развитая столица. В этом денежном потоке, который генерируется на главных месторождениях углеводородов, либо в шаговой доступности от Кремля, прислушиваться к регионам просто незачем, а региональным элитам нет смысла проявлять особую активность.

Более того, в самом российском федеральном бюджете налоги — это едва ли половина всех доходов. Другую половину дает таможня. Экспортные пошлины, основная масса которых приходится также на углеводороды, дают в бюджет 37,7% средств, а еще 12,6% собирается с ввозимых в страну импортных товаров.

По сути, российское государство-рантье существует за счет таможни, нескольких полностью подконтрольных Кремлю нефтегазовых холдингов и ряда сырьевых компаний поменьше. И его главная цель в выборном цикле 2016-2018 годов: сохранить сложившуюся систему и, соответственно, лояльность граждан и регионов в неизменном виде.

Регионы на финансовом поводке

Одним из главных инструментов достижения поставленной цели являются федеральные дотации регионам. Торговля ими — это ресурс Кремля, который, несмотря на кризис, далек от исчерпания. В ходе выборного цикла 2016-2018 годов он будет задействован максимально.

Дотации составляют в среднем 17,67% региональных доходов, хотя от региона к региону эта цифра может в разы отличаться от средних значений. Например, в Москве она составляет всего 2,45%, в Татарстане — 13,47%, в Пермском крае — 15,15%, в Калининградской области — 34,85%, на Камчатке — 62,98%, в Чечне — 81,61%, а в Ингушетии вообще доходит до 85,57%.

Однако если от пропорций перейти к абсолютным цифрам, то картина будет выглядеть иначе. В 2014 году на прямые дотации 83 регионам из бюджета РФ было выделено чуть больше 1500 млрд рублей, и среди них значительно выше среднего получили:

 

Регион

Дотации

(млрд руб.)

1

Якутия

64.14

2

Дагестан

63.01

3

Чечня

56.88

4

Московская область

56.68

5

Камчатский край

39.30

6

Алтайский край

39.03

7

Москва

38.09

8

Ростовская область

38.06

9

Краснодарский край

34.02

10

Санкт Петерсбург

32.39

11

Башкоркастан

32.05

12

Красноярский край

31.58

13

Ставропольский край

30.46

14

Татарстан

29.21

Никакого четкого принципа, по которому средства из федерального бюджета распределяются именно таким образом, не существует. Богатая алмазами Якутия может получать из центра даже больше, чем бедный и неспокойный Северный Кавказ, а российская столица соперничает за лишний миллиард с далекой Камчаткой. Здесь действует только коктейль из политических соображений Кремля и лоббистских возможностей руководства каждого региона.

Дотации являются также дисциплинирующим инструментом — региональные власти тратят огромные силы на их получение. И это мы не говорим о федеральных целевых программах, по которым в регионах также расходуются огромные средства.

Вторичность граждан для региональных элит

Гипотетически, от граждан и бизнеса должны зависеть регионы, чьи бюджеты пополняются за счет налогов на доходы и имущество этих самых граждан и на прибыль бизнеса. Соответственно, региональные элиты должны быть больше связаны с обществом, нежели существующее как вещь в себе государство.

Однако на деле главными налогоплательщиками в экономически сильных регионах являются те же самые сырьевые холдинги и/или их дочерние компании, им аккомпанирует местный крупный бизнес в торговле, строительстве и промышленности.

Представители такого бизнеса обширно представлены в региональных и местных парламентах, а также нередко трудятся министрами и заместителями министров в региональных правительствах.

В то же время подоходный налог граждан в регионах-лидерах составляет примерно 1/3 доходов их консолидированных бюджетов, а налоги на их имущество — считанные проценты. Исключением является Москва, где подоходный налог — это почти половина столичной казны.

В этих условиях у региональных элит просто нет стимула к выражению интересов местных жителей. Последние к тому же являются наемными работниками в том же самом сырьевом и сопутствующем бизнесе, либо в государственном секторе, а значит, их подоходный налог — всего лишь производная от существования государства-рантье. Логично, что в такой конструкции смыслом деятельности для региональных элит объективно является увеличение собственного благосостояния. Та же ситуация характерна и для всех остальных регионов России, с поправкой на то, что они еще и экономически слабы.

Но у этой «идиллической» картины появился серьезный изъян — экономическая нестабильность и перераспределение федеральных ресурсов в пользу ближайшего окружения Владимира Путина создают у региональных элит неуверенность. И уже внутри них обостряется борьба за власть внутри регионов и, следовательно, за доступные экономические ресурсы.

Отсюда главная цель региональных элит в выборном цикле 2016-2018 годов: сохранение своего благосостояния и повышение шансов на политическое выживание.

Клиентела как «пушечное мясо» политики

Достижение поставленной цели в условиях экономического кризиса при ограниченных лоббистских возможностях происходит по следующим направлениям. Во-первых, обостряется борьба внутри элит. Об этом свидетельствуют и начавшаяся еще в 2015 году волна уголовных преследований мэров, губернаторов, крупных чиновников и близких к власти бизнесменов в разных регионах, и скандалы в ходе предварительного голосования.

Во-вторых, представители региональных элит стараются выжать максимум из развитых патрон-клиентских связей. Проба пера в мобилизации клиентелы была также продемонстрирована в ходе «праймериз» «Единой России». Например, судя по результатам, административных и финансовых тяжеловесов во многих округах «страховали» кандидаты, не имеющие ни публичного, ни административного, ни денежного ресурса. Они создавали лишь иллюзию конкуренции.

Вообще, те кандидаты от правящей партии, которые осенью смогут пройти в Госдуму по округам, окажутся в значительной степени связанными обязательствами не только со своими непосредственными избирателями, но и с теми, кто помогает им проходить жернова региональной внутриэлитной борьбы. И в одних случаях такие кандидаты будут являться патронами, опирающимися на собственные ресурсы в своих регионах, а в других случаях — «клиентами» губернаторов или крупных компаний, которые обеспечат их прохождение в парламент.

В итоге главная интрига выборного цикла 2016–2018 годов заключается в том, как региональные элиты, погруженные во внутренние разборки на фоне кризиса, будут бороться за доступ к пока еще наполненной кассе государства-рантье. И как Кремль будет регулировать этот доступ для сохранения существующей системы власти.

Парадокс в том, что обе стороны в своем торге все больше соблазняются увеличением налоговых поступлений с граждан. Но учитывая граждан экономически, власти не включают их в свои политические расчеты. Это означает, что риск столкновения Кремля и региональных элит с гражданами растет именно в политическом поле.  

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu