Печать Save as PDF +A A -A
19 апреля 2016

Банки и политика

Акция по спасению ВЭБ наглядно демонстрирует, как доходы приватизируются, а убытки национализируются

Тревожные симптомы наблюдаются в российской экономике. Прогнозы на 2016 год говорят о сокращении темпов роста на 2%, хотя недавний подъем цен на нефть может изменить это предсказание в лучшую сторону. Но и это выглядит оптимистично на фоне сокращения на 3,7% в 2015 году, о котором в январе объявил Росстат. Нарастают опасения по поводу того, что спад в российской экономике продолжится и в 2017 году.  Многие надеются на то, что худшее скоро останется позади, или что цены на нефть вновь взлетят и бюджет будет приведен в порядок. Но даже если предположить, что подобное случится, то это все равно не изменит иерархии предпочтений Кремля, согласно которой политические вопросы решаются в первую очередь, а уже затем идут все остальные проблемы, в том числе и экономические.

Объявленное 29 марта решение выделить 150 млрд рублей ($2,2 млрд) для спасения Внешэкономбанка (ВЭБ) – второго по величине финансового института России – должно было вызвать тревогу. Но не в силу самой акции с целью выручить банк, которая была предсказуема, а скорее потому, что Кремль, хотя и осознает ситуацию, сознательно отдает предпочтение решению политических вопросов за счет экономики.

Во-первых, этой финансовой инъекции совершенно недостаточно. Весьма вероятно, что в будущем вновь понадобится государственная помощь. В статье, датируемой декабрем 2015 года, предсказывается, что общая сумма дополнительных вливаний может достигнуть 18 млрд долларов. Долг, который ВЭБ должен выплатить в нынешнем году, при пересчете в доллары составляет более трех миллиардов, тогда как в 2017 году он достигнет уже более четырех миллиардов. Банк долгое время прибегал к зарубежным займам для финансирования проектов, поддерживаемых государством.  Однако после того, как ВЭБ попал под действие западных санкций, и особенно после того, как США предостерегли банки от приобретения российских гособлигаций, процесс рефинансирования стал весьма затруднительным.

Более того, акция по спасению является прекрасным примером того, как политическим вопросам будет отдаваться приоритет за счет экономики в целом. В декабре прошлого года, когда слухи о предстоящей дотации ВЭБу усилились, президент Путин заявил, что многие институты развития стали помойкой для плохих долгов. Учитывая склонность Кремля к сильной вертикали власти, это послание либо не было услышано, либо – что более вероятно – от него отказались. Премьер-министр Медведев, сообщая о «докапитализации» ВЭБ, заявил, «что несмотря на текущую ситуацию, речь об изменении задач ВЭБа не идет». Иными словами, функции банка будут оставаться скорее политическими, нежели коммерческими.

У иностранных инвесторов не вызывает восторга эта столь распространенная практика использования госкорпораций как средства для достижения скорее политических, нежели экономических целей. Однако в России это реальность, диктуемая политикой Кремля, и для того, чтобы на этот счет не возникало иллюзий, в совете директоров ВЭБ заседает Александр Николаевич Патрушев. В свое время его отец, Николай Патрушев, стал преемником Путина на посту председателя ФСБ, и вот уже семь лет возглавляет российский Совет Безопасности. Когда на Валдайском форуме 2007 года Путину был задан вопрос на эту тему, он ответил анекдотом о том, что сын генерала не может стать маршалом, потому что у маршалов есть свои дети.

Тем не менее, непотизм чреват гораздо более серьезными последствиями, нежели назначение на влиятельные должности сыновей высокопоставленных кремлевских чиновников. Наталья Зубаревич сформулировала это явление как «приватизация прибыли и национализация убытков». ВЭБ является показательным проявлением этой тенденции – банк активно использовался для финансирования проектов, поддерживаемых государством, которые не оправдывали себя с финансовой точки зрения – как, к примеру, сочинская Олимпиада. В результате ВЭБ контролирует в настоящий момент убыточные гостиницы, лыжные курорты и другие проекты, связанные с зимними Олимпийскими играми 2014 года, общей стоимостью в три с лишним миллиарда долларов (200 млрд рублей). Кроме того банку задолжали сотни миллионов долларов предприятия и предприниматели на востоке Украины. Они получили свои займы до революции на Евромайдане, когда на повестке дня стоял вопрос об обеспечении лояльности людей, обладавших властью при Януковиче.

По мере изменения политических интересов, меняется и сфера приложения деятельности ВЭБ. После вступления в силу санкций, вызванных российской аннексией Крыма, ВЭБ поменял направление, принявшись активно выдавать займы предприятиям, которые вовлечены в реализацию программы Кремля по импортозамещению. В октябре банк объявил о своем участии в 26 проектах по импортозамещению и о выделении 354 млрд рублей ($5,5 млрд) на финансирование этих проектов. Это не будет способствовать оздоровлению банка и, как уже было сказано выше, весьма вероятно приведет к тому, что в ближайшие месяцы ему потребуется новая финансовая инъекция.

Акция по спасению ВЭБ вызывает обеспокоенность по поводу политики Кремля по решению экономических вопросов в целом. Ведь, хотя власть в течение нескольких месяцев давала понять, что помощь будет оказана, заявление от 29 марта мягко говоря не впечатлило. Ожидается по крайней еще одно и гораздо большее вливание денег. Но даже последний правительственный план по экономической стабилизации не содержит никакого указания на то, как будет осуществляться акция по спасению ВЭБ. При этом трудно себе вообразить, как российские власти позволят банку, на который приходится примерно 5,5% ВВП, обанкротиться, ведь это наведет ужас на нынешних кредиторов России.

Помимо этого, есть серьезные основания для опасений по поводу потенциального эффекта дальнейшего понижения кредитного рейтинга. В настоящее время рейтинг России находится на рискованном уровне BB+. Одно понижение уже было заложено в цены, но второе понижение может привести к развалу и без того хрупкой системы ликвидности, созданной российским Центробанком, которая позволяла кредиторам выставлять ценные бумаги ведущих государственных компаний, таких как Роснефть и Газпром, на своих аукционах ликвидности. В сущности это дало российским кредиторам возможность продолжать проводить большую часть своих операций на докризисном уровне. Хотя на то были и экономические причины, решение избегать всякого упоминая о карточном домике, который может быть в результате создан, носило чисто политический характер. Однако дальнейшее понижение суверенного рейтинга России усугубило бы разрыв между подлинной стоимостью долга и количеством выданных под него займов. Даже политические партнеры России и, возможно, российские олигархи, будут всячески стремиться избежать возникновения такого пузыря.

В заключение стоит отметить, что стремление Кремля к поддержанию политической стабильности порождает нестабильность экономическую, поскольку убытки распределяются по всему экономическому спектру. Тонут все лодки. В добрые времена российская экономика подпитывала свой политический класс.  Остается лишь гадать, как долго Кремлю удастся продержаться на политике, имеющей обратную направленность.  

Использование материалов интернет-издания "Intersection" путем их полного воспроизведения разрешается только с разрешения редакции Intersection - intersection@intersectionproject.eu